aguardente

«Играть молодыми и своими и при этом добиваться результатов — утопия» — смотря что считать результатом.
Если результат — каждый год бороться за чемпионство, тогда да, почти наверняка придётся покупать готовых сильных футболистов. А если задача клуба сейчас другая: сократить расходы, оставаться конкурентоспособным на уровне РПЛ, развивать своих и периодически продавать лучших — никакой утопии здесь нет.
И совершенно не требуется, чтобы каждый Раков, Годяев или Чевардин превратился в Батракова. Так молодёжная система вообще не работает. Из десяти игроков часть окажется недостаточно хороша, несколько станут нормальными футболистами РПЛ, а один может вырасти в очень дорогого игрока. Ради этого им как раз и нужно давать реальное игровое время, а не определять их потолок после нескольких неудачных матчей.
Тот же Батраков отлично показывает экономику этой модели: продажа одного воспитанника принесла клубу во много раз больше, чем Локомотив потратил этим летом на всех новичков вместе.
Да, с такой политикой можно закончить пятым, восьмым или даже десятым. Ну и что? Кто вообще сказал, что нынешний Локо обязан покупать легионеров за миллионы только ради нескольких дополнительных мест в таблице?
Я бы, наоборот, продолжал эту линию. Пусть играют российские молодые футболисты. Кто потянет уровень — останется, кто не потянет — уступит место следующему. А превращать государственную компанию в бездонный кошелёк, чтобы футбольный клуб обязательно купил ещё трёх иностранцев и занял не восьмое, а четвёртое место, лично я смысла не вижу.

Так ты изначально подменяешь цель. твоя аналогия со спринтерами и выбитыми коленями работает только в том случае, если перед Локомотивом стоит задача любой ценой прибежать первым вместе с Зенитом, Спартаком и остальными. А кто сказал, что именно такая задача сейчас реально стоит перед клубом?
На публику, понятно, никто не выйдет со словами «наша цель — стать дешевле и просто нормально существовать в РПЛ». Но по действиям клуба вполне можно предположить, что одна из главных внутренних задач сейчас — резко сократить стоимость команды. И с ней как раз справляются.
Да, денег стало меньше. Но почему это обязательно нужно считать маскировкой под патриотизм? Финансовое ограничение вполне может породить нормальную стратегию: меньше тратить, давать игровое время своим, развивать воспитанников, продавать лучших и не платить миллионы за трансферы и зарплаты легионеров среднего уровня.
И я, например, вообще не вижу здесь трагедии. РЖД — государственная компания. Если гипотетически от снижения непрофильных расходов РЖД билет Москва–Питер станет дешевле хотя бы на копейку, я эту копейку предпочту очередному иностранцу для Локо.
А насчёт селекции — это уже отдельный вопрос. Можно сколько угодно спорить, насколько хорошо работает селекционный отдел. Но «мы сознательно ограничиваем расходы и строим команду преимущественно из российских игроков и воспитанников» — это всё равно стратегия. Просто её цель может быть не та, которую ты хочешь от клуба.

Ты сейчас споришь вообще не с тем тезисом. Никто не утверждал, что proof нельзя перевести как «доказательство», а literally — как «буквально». Разумеется, можно.
Речь о другом: наличие в языке слова с похожим значением никогда не мешало появлению заимствования. Более того, заимствованное слово часто занимает немного другую нишу — стилистическую, контекстную или просто разговорную.
«Пруф» — прекрасный пример. Фраза «пруфы будут?» в интернете звучит совершенно естественно и обычно означает не формальное «предъявите доказательства», а «дай источник/скрин/ссылку, подтверждающую твои слова». Попробуй сказать «у меня есть пруф» в судебном заседании — и сразу станет понятно, что «пруф» и «доказательство» принадлежат разным регистрам, даже если английское proof действительно переводится как «доказательство».
А «литералли» тем более часто используется намеренно как сленговая калька/стилистический маркер, иногда вообще иронически. Человек говорит «я литералли умер», прекрасно зная слова «я буквально умер». Он не заполняет дыру в словарном запасе, а выбирает определённую манеру речи.
Так язык и работает. Синонимы и заимствования не обязаны обозначать уникальные понятия, для которых раньше вообще не существовало слова. Поэтому «у proof есть перевод “доказательство”» — не опровержение моего аргумента. Это как раз исходная точка всего разговора.