Нападающий «Нью-Джерси» Арсений Грицюк вспомнил о работе с тренером Бобом Хартли в «Авангарде».
– У тебя с Бобом Хартли взаимоотношения как складывались?
– Я приехал на сборы сначала, первый год еще, я даже, наверное, не зашел в команду. Я приехал самый первый с молодежки на сборы с ним. Там 2 недели сборов, и меня отсеяли сразу.
Второй год мы уже приехали втроем: я, Чистяков, Чинахов. И вот, наверное, тогда я проиграл конкуренцию Чинаху. То есть я там был либо 13-й, либо не играл, в Вышку ездил.
Тогда «Авангард» выиграл кубок и Боб еще остался на год. И вот этот период воспитания, который я прошел с ним за год, он меня так сильно вымотал. Я пришел на сборы, я как бы понимаю, что все, пришло мое время заходить в КХЛ. Я понимаю, что я могу здесь играть. Провел предсезонку с ним. Получается, это уже мой третий год там для него. Он меня ставил во все ключевые моменты, «6 на 5», «5 на 4», буллиты, все бил. Я чувствовал уверенность в себе. Понимал, что готов заходить в эту команду.
Чинах тогда уехал в Америку, получается. И у меня собрание с ним перед сезоном или на старте сезона. Я что-то играю там прямо мало. Либо третье звено, либо вообще не играю. И все. Он что-то мне типа: «Где ты себя вообще видишь в команде?» А там доска [со звеньями].
И он мне вот так: «Где ты себя видишь? Вот ты, твоя табличка». Вот так меня в пятое звено ставит: «Я тебя вижу вот здесь». Я стою такой: «Нет».
А там все тренеры сидят, собрание. Он меня вызвал, а я: «Нет». Он такой: «А где ты себя видишь?» Я говорю: «Там, в первом звене». Он говорит: «Вместо кого?» Я называю игрока, вместо кого я себя вижу. Он меня ставит на его место и такой: «Нет, ты будешь вот здесь вот». И в пятое звено. Я стою, ему говорю: «Нет, я буду в первом звене».
Начинается разговор, он мне: «Ты понимаешь, что я хочу тебе помочь стать лучше?» Я ему говорю: «Нет, мне кажется, вы хотите во мне убить хоккеиста». И просто ухожу. И все. Это было жестко вообще. Со мной не общались тренеры неделю. Я был в желтой майке неделю. То есть у всех белый, красный, я в желтой. Я позвонил сразу агенту, говорю: «Все, походу, я закончил с этой командой, с этой системой».
А он со мной вообще не здоровался. То есть мы как враги ходили. Проходит какое-то время, наверное, неделя. Может, где-то он меня ставил 13-м, 5 минут давал. У меня психи, я не понимаю, что мне делать, как мне вообще выбираться с этой жопы.
После этого собрания сразу зашли тренеры. По очереди нашли меня в раздевалке: «Пойдем, поговорим. Ты что делаешь? Ты вообще с ума сошел?» Я говорю: «Я не могу, все, я не могу терпеть. Я терпел год прошлый, я не играл ни фига». Это ментально убивает.
Проходит какой-то период времени, он меня ставит в третье звено с нормальными ребятами. Дергачев, Жарков. Мы играем, забиваем, потом он мне чуть больше игрового времени дает, большинство дает. Прошло, наверное, полсезона, и я потом уже играл в первом звене, в первом большинстве. Я там был лучшим, по-моему, снайпером сезона. У меня 22 гола было. Лучшим новичом сезона стал.
Понятно, мы начали потом общаться. Все равно он не работал со мной уже столько, сколько он работал до этого. То есть он подойдет, скажет: «Вот здесь ты мог сыграть лучше». Я говорю: «Я знаю. Я анализирую уже игру, как вы смотрите. Я понимаю, где мне сыграть лучше». Он такой: «Все, давай, хочешь со мной поговорить, приходи, поговорим».
После сезона он подошел, у нас собрание, сезон закончился, мы вылетели из плей-офф, как раз у него контракт заканчивался, он улетал в Америку, и он говорит: «Пойдем поговорим». Мы сели с ним вдвоем, и он: «Ты понимаешь, что я тебя проверял морально. Насколько ты готов вообще сюда заходить. Не держи на меня зла, что я тебя воспитывал так долго. Но я горжусь, что ты прошел такой этап». И я просто стою, говорю: «Блин, спасибо вам большое, я очень признателен».
И до сих пор мы на связи. Это, наверное, такой тренер, который вот именно перевернул во мне игрока. То есть надо было где-то переступить через себя. Но я думал, что я в сентябре-октябре закончу с хоккеем, – сказал Грицюк.
Комментарии