Форвард «Лос-Анджелеса» Артемий Панарин рассказал, как пришел к вере.
– Ты говорил, что тебе гордыня в какой-то момент сильно мешала ценить то, что у тебя есть. В чем это выражалось? Ты как-то бездумно тратил деньги или с людьми разговаривал свысока?
– Гордыня – это одно из звеньев проблем, в том числе она. Хотя, может быть, с нее началось – вселенная, Господь Бог тебе перестают помогать, когда ты в таком состоянии находишься. Это мое предположение. Или ощущение какое-то, что когда у меня все было нормально, все как будто было за меня.
Наверное, это все-таки от молодости путаница в голове, потому что я реально начал обесценивать хоккей, обесценивать труд, во-первых, моих родных, которые столько сделали для этого. Понятно, там немного алкоголя было, вот эти все состояния ужасные – это ковид, понимаешь...
– Объясни, что за тема алкоголя у хоккеистов? Потому что я даже посмотрела сериал «Вне кампуса» – там все время эта тема. Показано, что вы после игр выпиваете, тусовки – короче, везде алкоголь. Я не знаю, это показано так или это реально так?
– Конечно, показано.
– То есть вы не пьете?
– Только витамины.
Понятно, конечно, когда все молодые, по 18-19 лет – кто не выпивает? Это сегодня уже как раз поколения такие, у которых это не модно.
– Ну вот ты сказал, что у тебя был какой-то период...
– Период – это в общем, это не про алкоголь. Это в том числе [про него], потому что было тревожно – ковид, ты сидишь, мы позвали друзей, у нас Гавриков и Бучневич дома жили. Нам сказали – у вас пауза месяц-два. Куда готовиться? Что делать? Понятное дело, что нам всем было весело.
– А как ты вышел из этой ситуации?
– С Богом.
– Вера, получается?
– Конечно, да. Ну, близкие, понятное дело, жена Алиса всегда поддерживала. Ну и все, я думаю, вера, конечно.
– Ты с утра просыпался и молиться начинал? Что значит вера?
– Нет, я прочитал книгу «Исповедь атеистки». Я понял, что не один такой, и в этом есть кайф жизни, в вере. Я понял, что вернуться попросить прощения – тебя примут.
– Получается, ты книгу прочитал, и все у тебя...
– Нет, ну дальше процесс, конечно же. Я думаю, это наблюдение за душой, за своим поведением, как ты [обращаешься] с близкими, с людьми на улице, с миром, с муравьем – со всем вокруг тебя. Вообще старался мыслить правильно, и это помогало, – сказал Панарин.
Комментарии