Грозит ли вратарю «Андорры» тюрьма из-за смерти соперника?

Разбор Игоря Сергеева.

Группа по расследованию убийств Национальной полиции Испании начала проверку после гибели игрока «Тенерифе» Хесуса де Мигеля, дело ушло дежурному следственному суду № 2 Санта-Крус-де-Тенерифе. 

30-летний нападающий умер утром 3 ноября в больнице «Нуэстра Сеньора де Канделария». Накануне на 90+6 минуте матча 12-го тура Сегунды против «Андорры» при счете 2:2 он убежал в контратаку. Вышедший из штрафной вратарь гостей Хесус Овоно до мяча не дотянулся и попал сопернику коленом в грудь, после чего у де Мигеля остановилось сердце.

Грозит ли вратарю реальный срок?

Обвинения Овоно пока не предъявлены

Футбольное столкновение оценивают по общим нормам уголовного права.

Ключевое понятие – «допустимый риск» (riesgo permitido). Футбол – контактный спорт, и тот, кто в нем участвует, принимает риск травмы в рамках правил и даже в рамках обычных нарушений. Фол, желтая и даже красная карточка сами по себе не делают действие преступлением. Суды отделяют игровой эпизод от действия, совершенного с намерением причинить вред – и только второе уходит в уголовную плоскость.

Статья 142 Уголовного кодекса Испании делит неосторожность на две категории: тяжкую и менее тяжкую.

«По этой статье можно получить наказание в виде лишения свободы от одного до четырех лет – если сочтут неосторожность тяжкой», – сказал адвокат по спортивному праву Алексис Шабо в интервью L’Equipe.

Менее тяжкая – уже не тюрьма, а штраф от 3 до 18 месяцев в дневных ставках (гибкий способ наказания, размер которого напрямую зависит от доходов осужденного в день), причем дело возбуждают только по заявлению потерпевшей стороны. Для сравнения: за умышленное убийство в Испании дают от 10 до 15 лет.

Формально следствие уже началось: группа по расследованию убийств Национальной полиции работает по собственной инициативе и под судебным контролем. Но пока это не означает последствий для вратаря: так в Испании оформляют любую насильственную смерть, не похожую на естественную – проводится вскрытие, изучается видео, опрашиваются свидетели. Важно, что статуса подозреваемого у Овоно пока нет, обвинений ему никто не предъявлял.

«Трагический результат ведет к тому, что открывается уголовное производство, – сказал испанский адвокат Тони Рока в эфире радиостанции esRadio. – Преступление, которое ему могут вменить или не вменить, – убийство по неосторожности. Но это не превращает автоматически игровой эпизод в преступление».

По словам адвоката Шабо, из-за резонанса испанская прокуратура может сама начать проверку, был ли удар преднамеренным.

Что конкретно должно произойти для уголовной ответственности?

Чтобы Овоно превратился в обвиняемого, следствию нужно последовательно доказать несколько вещей. Если хотя бы одно звено выпадет, дело закроют.

● Причинная связь. Вскрытие должно показать, что смерть наступила именно от удара коленом. Если у де Мигеля найдут, например, скрытую патологию сердца, связь размывается – и возникает версия несчастного случая (caso fortuito), за который никто не отвечает.

● Тяжкая неосторожность. Мало сыграть грубо. Нужно, чтобы вратарь нарушил элементарные правила осторожности, которые соблюдает любой игрок его уровня, и вышел за пределы обычного риска игры. Высокая нога на выходе – аргумент обвинения, борьба за мяч – аргумент защиты.

● Действие за рамками игрового эпизода. Мяч вне игры, удар после свистка, месть, атака без шансов сыграть в мяч – вот что суды считают выходом за пределы футбола. В недавней трагедии пока таких признаков не просматривается.

● Умысел, хотя бы косвенный. Если следствие решит, что Овоно сознавал высокий риск травмировать соперника и шел на него, речь пойдет об умышленных телесных повреждениях в совокупности с убийством по неосторожности. 

Менее тяжкая неосторожность грозит уголовным преследованием только по заявлению потерпевшей стороны. Без него дело дальше не пойдет, даже если суд увидит небрежность.

При выявлении умысла происшедшее могут даже квалифицировать как два преступления по совокупности: умышленную травму и неосторожную смерть. На другой чаше весов – статья 20.7, которая освобождает от ответственности того, кто действовал в рамках законного права. На ней и строится защита игроков в таких случаях.

На первом этапе большое значение имеет судейский протокол. Арбитр Перес Эрнандес написал про «чрезмерную силу» и «высоко поднятую ногу» – это работает против Овоно. Но рядом стоит фраза «когда мяч был в борьбе» – классическое описание игрового эпизода. Для следствия протокол необязателен, но первым делом читать будут именно его.

В ближайшее время судья изучит результаты вскрытия, видео, показания арбитра и игроков, закажет экспертизу. Дальше два пути: признать Овоно подозреваемым или прекратить производство. По всем прецедентам второй вариант намного вероятнее.

А какие прецеденты были? Кого-то наказывали?

Испанские суды десятилетиями исходят из того, что игрок, выходя на поле, соглашается с рисками игры. Удар в борьбе за мяч – часть футбола, а не преступление. 

Наказывали обычно за то, что выходило за рамки игры: удары после свистка, месть. За смерть или травму в обычной борьбе испанские суды не сажали.

Самый свежий и громкий местный пример – приговор Верховного суда Испании 2025 года. В ветеранской лиге Бадалоны удаленный игрок вернулся на поле и ударил соперника сзади – тот остался парализован. Итог – 6 лет тюрьмы, а организатора турнира обязали субсидиарно (в качестве дополнительного ответчика, когда у виновного не оказывается достаточного количества денег) отвечать по гражданскому иску.

2002-м суд Наварры осудил футболиста за удар кулаком, сломавший сопернику челюсть: штраф за 3 месяца и компенсация. В том же году суд Риохи оправдал игрока, ударившего соперника локтем в борьбе за мяч. А в 2013-м ответственности избежал участник соревнования по рубке дров, случайно травмировавший соперника («легчайшая неосторожность»).

Подобный подход используется и в российском правовом поле. В трагической истории голкипера ЦСКА Сергея Перхуна, который скончался в августе 2001 года после столкновения головой с нападающим «Анжи» Будуном Будуновым, никакого уголовного или иного преследования не было. Прокуратура Махачкалы проводила стандартную доследственную проверку по факту гибели человека, однако в возбуждении уголовного дела было официально отказано за отсутствием состава преступления. Юридическая экспертиза, РФС и руководство обоих клубов сошлись во мнении, что инцидент являлся исключительно несчастным случаем и следствием игровой ситуации, злого умысла у Будунова не было. 

В Наварре год назад прямо сформулировали критерий умысла нанести телесные повреждения: «Важно, есть ли намерение навредить, которое превышает пыл, свойственный спортивной борьбе».

Правда, грань не всегда очевидна. Шабо приводит в пример дело Матиаса Дантена из любительского регби. После захвата он лишился возможности ходить, и виновника на апелляции приговорили к 12 месяцам условно. 

«Здесь смерть, так что может быть жестче», – говорит Шабо о деле Овоно.

А какое еще наказание может грозить Овоно?

Деньги и спортивная ответственность – отдельные юридические треки.

Испанское право позволяет взыскать компенсацию прямо в рамках уголовного дела, причем субсидиарно отвечает и работодатель. 

Семья может требовать компенсацию морального вреда и потерянных доходов, а часть суммы, как правило, покрывает страховка игрока. Причем отвечать в первую очередь будет не сам Овоно, а «Андорра».

«Игрок – работник клуба. Именно клуб несет за него гражданскую ответственность, – объясняет Шабо. – А дальше клуб может обратиться к своему игроку, если считает, что тот вышел за рамки поведения, которого от него ожидали».

Свой иск может подать и «Тенерифе» – за экономический ущерб от потери футболиста. Шабо вспоминает дело Эмилиано Сала. После его гибели в авиакатастрофе 2019 года «Нант» и «Кардифф» сначала годами судились из-за денег за его трансфер: спортивный арбитражный суд (CAS) и ФИФА признали сделку завершенной, валлийскому клубу пришлось перевести французам всю сумму трансфера. Но после «Кардифф» попытался возместить еще и упущенную выгоду в 120,2 млн евро (вылет из АПЛ и потерю спонсоров), считая, что французская сторона проявила халатность при организации злополучного полета. Французский суд полностью отверг эти требования.

Так что, по аналогии «Тенерифе» придется доказать прямой и несомненный ущерб. 

Спортивное наказание рассматривается параллельно. Дисциплинарный кодекс Королевской испанской федерации футбола (RFEF) за умышленные агрессивные действия в игре предусматривает бан от 4 до 12 матчей, за нападение с травмой – от 6 до 15, за действие с «явным намерением причинить вред» – отстранение на срок до трех лет.

При этом кодекс устанавливает презумпцию достоверности протокола арбитра. Красная карточка за грубую игру с чрезмерной силой – это дисквалификация на несколько матчей. Серьезные санкции на годы возможны, только если комитет увидит явное намерение травмировать – а в случае с де Мигелем этого не утверждает ни арбитр, ни кто-либо из сторон. 

Шабо предлагает в целом изменить подход: «Возможно, стоит подумать об эволюции правил судейства, чтобы можно было наказывать опасные вмешательства и потенциально запретить действия вроде этого, которые могут привести к тяжелым травмам».

По мнению адвоката, спортивные регламенты могли бы предусматривать более длинные дисквалификации.

Выводы

Уголовное производство по гибели де Мигеля уже идет – но это проверка, обязательная при любой насильственной смерти, а не обвинение. Статья об убийстве по неосторожности теоретически грозит Овоно сроком до четырех лет, только если следствие докажет тяжкую неосторожность или умысел.

Препятствия очевидны: арбитр зафиксировал борьбу за мяч, испанские суды десятилетиями считают такие эпизоды допустимым риском футбола. Самый вероятный сценарий – прекращение дела, дисквалификация по спортивной линии и, возможно, гражданские иски семьи и «Тенерифе» – прежде всего к «Андорре» как работодателю Овоно. 

Телеграм-канал Игоря Сергеева

Смертельное столкновение на поле в Испании – глазами вратаря. Пост Реброва

Фото: Gettyimages/Pablo Blazquez Dominguez / Stringer; East News/Walter Cunha / NurPhoto / NurPhoto via AFP, Sergio Mendez/Diario de Avisos via AP Photo