Как две подруги сделали удивительную газету о футболе – с историями из Сенегала, Восточного Тимора и Пешелани

Узнала Любовь Курчавова.

Этой осенью в России появилось новое печатное издание о спорте – газета «Коробка».

В ней необычно все: не поп-персоны, а тексты из далеких уголков планеты и из российской глубинки. А еще «Коробку» придумали и реализовали две подруги.

Чтобы узнать, как сделать печатное медиа в 2026-м и почему оно устроено так нестандартно, мы поговорили с главредом газеты Моникой Норс.

Моника ходила на стадионы даже в Исландии и на Фарерах, потому что футбол – ее способ познавать мир

– Расскажите о себе.

– Я занимаюсь выставочными проектами в сфере искусства и архитектуры. Текст – один из моих рабочих инструментов, потому что мне нужно уметь рассказывать людям о достаточно сложных вещах простым языком. В какой-то момент я писала статьи для Forbes и Russian Art Focus на русском и английском.

– Откуда в вашей жизни взялся футбол?

– Супертипичная история: папа болел за тбилисское «Динамо», брат играл в юношеской команде московского «Динамо». Одно из ярких воспоминаний детства: папа задерживается на работе – и мама записывает ему матчи на видеокассетах. Для меня это стало синонимом любви.

Футбол ассоциировался у меня с исключительно теплой эмоцией.

– Вы болеете за «Миллуолл». Как это вообще возможно?

– Чистая случайность, ха-ха. В 2014-м я приехала учиться в Лондон – и дней через десять мне позвонил кореш и сообщил, что приезжают его ребята – болельщики ЦСКА. Они как раз тогда были забанены на европейских матчах, но просили достать билеты. У меня была карточка резидента, поэтому купила.

Естественно, нас оттуда вытурили через десять минут.

Заходим в паб, и они говорят: «Раз мы приехали, все-таки хочется на футбол. Не попали на ЦСКА – можем сходить на «Миллуолл». Окей. Сходили, и мне так понравилось, что я решила поехать в Брайтон на следующий матч.

Оформила membership card, посмотрела, в каких пабах собираются болельщики «Миллуолла». Захожу туда – и такая: «Здравствуйте». На меня все смотрят. Подходят: «А ты кто?» – «Я из Москвы». Мне тогда было 23 или 24 года, и они меня восприняли как младшую сестру.

В итоге я осталась в Англии на три года и все это время каталась с ними по стране. Домашние матчи меня интересовали не так сильно. Куда больше – детали, составляющие ритуальную сторону посещения футбольного матча: вы собираетесь в восемь утра где-то на станции, потом куда-то едете.

Для меня до сих пор самое интересное в футболе происходит на периферии самой игры. Наверное, про это мне и хотелось сделать «Коробку».

– Чем зацепил первый поход на футбол в Англии?

– Я вроде не самый стеснительный человек, но так вышло, что приехала в город, где вообще никого не знала. Была там суперчужим человеком: ни друзей, ни связей.

Наверное, на стадионе я почувствовала себя не такой чужой. Совершенно незнакомые люди меня приняли в стаю, под крыло. Ощущение причастности в месте, которое кажется абсолютно чужеродным, отталкивающим и даже в какой-то мере враждебным, меня и подкупило.

Вдруг я стала свидетелем чего-то большего и разделила этот опыт с людьми, которых увидела впервые.

– Вы до этого ходили на футбол?

– Да, иногда меня брал с собой на стадион брат. А еще в поездках: в Италии, Исландии, на Фарерских островах. Но не так часто, как в Англии. Там я действительно обрела свои клуб, команду и людей.

Походы на футбол в отпуске, когда просто любопытно посмотреть стадион и увидеть местных болельщиков – все-таки не то же самое, что систематически ездить за командой по всей стране.

– Приехать в Исландию и пойти на футбол – звучит как супернеочевидное решение.

– Мне кажется, тут очень важен контекст того, как я путешествую: в копилке у меня уже под 70 стран. Это способ расширить рамки восприятия мира. Так я понимаю людей, которые делят со мной эту планету, и саму себя.

Я пытаюсь узнать другие культуры и страны не через достопримечательности или культурные маркеры, а через более низовую среду: ежедневные, совершенно обыденные практики, которые могут показаться не особо актуальными человеку извне. Например, я очень много езжу по Африке – и передвигаюсь между населенными пунктами вместе с местным населением на забитых, как банка с сардинами, маршрутках. Меня не пугают эти люди. Они такие же, как и я.

Для меня поход на футбол – отличный способ узнать людей и другую культуру. Это одна из составляющих их жизни. Наверное, поэтому походы на матчи стали для меня одним из способов соприкосновения с другими народами.

«Очень хочется жить – и видеть наших соседей-землян». «Коробка» появилась благодаря любви к футболу в Африке и усталости от рилсов

– Как появилась идея «Коробки» – и почему именно сейчас?

– Почти год назад мы с подругой встретились в Марокко – ездили на Кубок Африки. И там была тьма безбилетников. Проходишь чуть дальше стадиона, поворачиваешь за угол и видишь забегаловку с пузатым телевизором, вокруг которого толпится гигантское количество людей. Все они смотрят футбол. А потом на соседней улице видишь ораву детей, которые пинают даже не мяч, а пластиковую бутылку.

И думаешь: «Господи, они же никогда в жизни не смогут купить билет на стадион». Скорее всего, эти люди не подарят фирменную джерси ребенку и не отдадут его в хорошую спортшколу. У многих действительно просто нет такой возможности.

Но в этом было столько жизни… Стало очевидно: именно эти люди составляют футбольный ландшафт совершенно прекрасной страны Марокко.

Потом были Западная Сахара, Мавритания, Сенегал. Там ты везде встречаешь людей, которые играют в мяч. Эта совершенно самобытная часть жизни, связанная с футболом, и дала нам толчок, чтобы посвятить какую-то часть себя рассказу об этих людях.

Мне кажется, это очень важно. По крайней мере, именно это вдохновило нас на создание проекта.

Это одна сторона. Другая – чуть более личная. Не так давно я очень остро почувствовала, что мы конечны. Это подтолкнуло к созданию чего-то, что останется после меня. Я как-то готовила концепт проекта с археологами, и они сказали мне, что единственный способ оставить память о себе – это, как ни странно, использовать физический носитель. Будь то бумага, каменная плита или что-то еще.

Сейчас мне кажется, что бумажный медиум – более живучая материя, чем цифровой контент. Мне жутко надоел формат шортсов или рилсов – всего, что можно просто смахнуть с экрана. Культура быстрого потребления меня очень огорчает.

– Почему проект связан с футболом, а не с искусством, где вы работаете?

– Путешествия занимают очень-очень большую часть моей жизни. Большая часть путешествий – общение с местными. И мне об этом очень хочется рассказывать. Кажется, это не просто расширяет кругозор и делает тебя лучше, но и дает совершенно новое понимание реальности и мира, в котором ты живешь.

Мы выбрали язык футбола, потому что я с ним росла. Он мне понятен и в душевном, и в эмоциональном плане. А еще он понятен очень многим людям, которых я встречала по жизни и о которых хочу говорить.

Как сказал Тим Вайнер, футбол – великий уравнитель. Я полностью согласна.

– Ваши путешествия связаны с работой?

– Вообще никак. В основном я работаю в России и, к счастью, могу заниматься некоторыми вопросами удаленно.

Далекие и непонятные страны – это моя внутренняя потребность познать мир. Очень хочется жить. И не просто жить, но и видеть людей, наших соседей-землян. Это очень важно.

Я была во многих местах мира – и везде встречала точно таких же, как я, людей. Они рождаются, влюбляются, строят дом, сажают дерево, растят сыновей. И умирают. Точно такие же люди. И мне очень хочется узнать их истории.

«Она на самом деле не про футбол, а про мир, в котором мы живем». Смыслы «Коробки»

– Что в «Коробке» вам хотелось сделать не так, как делается в обычных медиа?

– Тексты должны сопрягаться с неочевидными локациями, потому что это интересно нам с Майей Нестеренко – моей подругой и арт-директором издания. Она занимается  версткой издания и общим визуальным кодом проекта.

Хотелось затронуть тех, про кого не расскажет ни одно большое медиа: как какие-то бедуины гоняют мяч и что это для них значит, как в Гренландии играют в футбол и почему для них это важно. Хотелось разобраться, почему этот вид спорта дает надежду людям даже в местах, где надежды на лучшую жизнь вообще может не быть.

При этом мы не хотели уйти в дебри непонятной для аудитории географии, поэтому чуть расширили пул героев. Так у нас появилась статья про «Арсенал». Мы не смогли обойти стороной их чемпионство, к тому же мой близкий друг – легенда граффити-сцены Лондона Drax – уже около сорока лет болеет за «Арсенал». Еще нам было интересно пригласить моих коллег – например, историков архитектуры. Потому что они тоже могут дать иной взгляд.

Мы не хотели привлекать лишь спортивных журналистов, а стремились посмотреть на футбол шире и сместить фокус на социальную составляющую. Поэтому в номере есть и художник Тим Вайнер, который ездил на ЧМ-2018 и другие события от изданий The Times и The Guardian.

Когда у меня спрашивают, почему я сделала газету про футбол, я отвечаю, что она на самом деле не про футбол, а про мир, в котором мы живем. А футбол – линза, через которую мы смотрим на все многообразие и богатство нашей планеты.

– Как вы работаете над материалами?

– Вообще по-разному. Сейчас у нас нет бюджета, чтобы ездить куда-то специально, поэтому любое мое путешествие так или иначе включает в себя поиск материала.

Для первого выпуска у меня был готовый пул героев. С кем-то я давно дружу, с кем-то работала, кто-то по доброте души поддержал нашу инициативу. На этом во многом и выехали.

В эту минуту я нахожусь в новом путешествии – и специально договариваюсь с людьми, чтобы собрать материалы для нового выпуска.

– В газете текст про чемпионство «Арсенала» соседствует с заметками о Восточном Тиморе и Сенегале. Это способ затронуть более широкую аудиторию?

– Перед запуском проекта я очень переживала и со многими пыталась посоветоваться. Один историк архитектуры сказал мне, что это все, конечно, очень здорово, но было бы классно говорить о вещах, которые заинтересуют более широкую аудиторию.

Текст про «Арсенал» – один материал из многих, но все-таки он есть. Мы не ограничиваем себя стремлением писать только на супернишевые темы. Нам интересно миксовать.

Я жила в Англии и понимаю, что чемпионство «Арсенала» – большое событие. Мне показалось правильным о нем написать. Плюс мы нашли очень любопытного героя. Наверное, просто статья об «Арсенале» у нас бы не вышла. Но с ним это показалось уместным.

– Насколько вам как человеку, который делает «Коробку», интересен профессиональный футбол?

– Если смотреть на наполняемость издания, процентов на тридцать. И это, скорее, будет текст про классное архитектурное решение на стадионе или рассказ футбольного болельщика.

Я совершенно не вижу нас пишущими о профессиональном футболе, даже если мы вырастем. И без нас очень многие эту нишу с радостью застолбили. Но нам интересно говорить про большой спорт с необычной точки зрения.

Все-таки нас интересуют другие вещи. Хочется делать симпатичное коллекционное издание, которое выходит раз в триместр или квартал, и говорить о вещах, про которые ты больше нигде не прочитаешь. Иначе какой смысл этим заниматься?  

– Была история, которую вы хотели видеть в первом выпуске, но ее там в итоге не оказалось?

– Я нашла человека, который посетил пять тысяч арен в Англии и за ее пределами. Совершенно отбитый англичанин. Было очень любопытно пообщаться, но мы поняли, что у нас на это нет уже никакого ресурса. И так получилось чуть больше страниц, чем мы думали, а это все затрагивает и бюджет, и время.

Пришлось отложить этот материал. Думаю, все впереди.

«Единица нашего измерения – человек». Как находить истории в Сенегале и Восточном Тиморе

– Где для вас проходит та граница, что все еще позволяет называть себя футбольным медиа?

– Мы все еще щупаем себя и пытаемся эту границу картографически обозначить. Наверное, и во втором выпуске будем ходить с измерительными приборами – и искать ее.

Но, скорее всего, она проходит там, где остается какой-то след от футбола, не обязательно буквальный. Скорее его призрак, дыхание. Получается, наша работа – это что-то вокруг да около.

– Что для вас хорошая футбольная история?

– Единица нашего измерения – человек. Он может быть интересен из-за необычной локации или нетипичного рода деятельности.

Мы не мыслим масштабами команды, сборной или футбола в контексте целой страны. Мы мыслим в масштабах одного человека.

Даже когда речь про «Арсенал», мы спускаемся на уровень конкретного болельщика. Сужаемся – и падаем на эту единицу измерения.

– В поездках вы знаете, где искать героев, или это происходит спонтанно?

– Мой подход – всегда перестраховываться.

В июле у меня был выбор: поехать в Афганистан или Восточный Тимор. Но, посоветовавшись с одним граундхоппером, я поняла, что в Афганистане с футболом совсем беда. Женщин не пускают на стадион, а люди не болеют на улицах и не смотрят матчи в кафе – даже во время чемпионата мира.

Поэтому выбор был очевиден.

Я совершенно уверена, что нашла бы какую-то историю и в Афганистане. Но не хотелось рисковать перед первым выпуском, поэтому выбрала страну, где точно есть футбольная команда, которая не будет от меня отбиваться просто потому, что я женщина. 

Перед поездкой в Восточный Тимор я написала хозяину чуть ли не единственного жилья на острове Атауро, которое там можно было снять: «Хочу узнать, что у вас тут с футболом происходит». Он пообещал организовать встречу – и познакомил с местной командой.

[Арт-директор «Коробки»] Майя составляла путевые заметки про свою поездку в Сенегал и собирала все на ходу. Мне кажется, это просто разный формат, но я придерживаюсь того, чтобы немножко заранее наводить хотя бы какие-то первоначальные справки и совершать предварительные касания.

– Как вы общаетесь с людьми, когда приезжаете в суперэкзотические места?

– У меня уже есть опыт создания материалов на базе своих приключений. Например, для Forbes я писала про трансгендерную общину в Пакистане. Приехала в Исламабад, а там все с калашами на улице. А я одна – в хиджаб закуталась.

Тогда я написала в группе бэкпекеров на фейсбуке, что ищу фиксера со знанием языка, который за небольшие деньги меня сопроводит. Этот человек становится моим переводчиком, иначе легко оказаться в ситуации испорченного телефона.

В Тиморе, например, общаться было очень сложно, потому что моя проводница плохо знала английский. Несмотря на это, мы как-то смогли договориться: она позвонила сыну, он приехал – и переводил.

Когда едешь в такие места, желательно искать фиксеров заранее. Без них очень сложно – все эти гугл-переводчики все равно не передают внутренний импульс и интонацию. Условно, за 50 долларов фиксеры с радостью проведут с тобой пару часов: отвезут куда-то, вы запишете интервью, доставят обратно, а потом еще и пообедаете вместе.

Таких людей нужно искать, даже если не получилось заранее. Как-то раз я приехала в Каир – в некрополь, который называют Городом мертвых. Там по-прежнему живут люди. Там я просто познакомилась с девчонкой в хостеле. Сказала: «Можно я угощу тебя ужином и пивом, а ты станешь моим переводчиком?»

– Бывало, что в путешествии вы с кем-то познакомились благодаря футболу?

– Кстати, есть такая история. Но, возможно, она ответит на вопрос не прямо, а как-то по касательной.

Давно, еще до переезда в Лондон, я ездила на Фарерские острова. Хотела снять документальную фотосерию «Один день из жизни рыбака». За пару недель до приезда задумалась: «Где бы мне найти героя, чтобы не тратить там время?» Хотелось приехать – и сразу с ним встретиться. Мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как написать письмо на местный рыбзавод. Погуглила, нашла почту завхоза какого-то. Пишу: «Я студентка – хочу снять документальную фотосерию. Найдите мне, пожалуйста, рыбака». Приходит ответ: «Ой, как здорово. Давайте сделаем. Встретимся такого-то числа – я буду тренировать молодежную команду по футболу».

Я купила большую коробку конфет, пришла туда. Тренер потом ребят угощал этими конфетами, а потом пошел со мной рыбацкие дела решать.

Так что не так уж далека от правды история про то, что на Фарерах играют одни почтальоны и рыбаки.

– Вы неоднократно пишете, что футбол способен сближать людей, когда мир становится все более разобщенным. За счет чего?

– Эту игру понимают все. Вне зависимости от того, на каком языке говорят, где живут и какой религии придерживаются. Эта универсальность приводит людей к общему знаменателю.

Первый тираж – 500 экземпляров. Разлетелся за три недели

– Как выбирали формат?

– Нам было очень важно, чтобы это была именно бумага, ведь мы живем в этом дурном мире фастфуда, быстрой информации, тиндера и прочих шортсов. От этого уже плохо и грустно, лопается сердце и болит душа.

Поэтому мы пытаемся дать себе возможность хотя бы чуть-чуть приостановиться в этом водовороте, сесть в кресло с собакой, с кем-то любимым или просто даже одному – и пощупать что-то, что можно держать в руках, а потом положить на полку и время от времени к этому возвращаться. А не так, что «ой, а где я поставил лайк, чтобы не потерять?»

Шелест страниц, запах, шершавая поверхность – этого очень не хватает.

– Почему сделали газету двуязычной?

– У нас очень много героев по всему миру, и мы хотим, чтобы они тоже прочитали про себя на английском.

А еще есть амбиция выйти на международный рынок. Вполне возможно, что скоро мы появимся в киосках Лондона.

– С кириллицей на первой полосе?

– Да, все верно. Пока только так, потому что бюджет ограничен.

По этой же причине мы напечатали только 500 копий. Кстати, за три недели у нас на руках не осталось экземпляров.

– Выходит, когда мы опубликуем интервью, экземпляр «Коробки» будет уже не купить?

– Неделю назад мы допечатали еще 500 экземпляров. Учитывая спрос, увеличим тираж следующего выпуска – будет сразу тысяча экземпляров.

– Почему изначально выбрали такой небольшой тираж?

– Честно, мы не ожидали, что он разойдется за такое короткое время.

Сначала у нас фигурировала цифра в 700 экземпляров. Психологически мы были готовы потратиться. Но потом я жутко перепугалась. Сработал инстинкт самосохранения: мне показалось, что не раскупят – и копии останутся тяжелым грузом в багажнике машины.

Поэтому сделали 500 экземпляров. Все-таки допечатывать психологически легче, даже если мы потратим вдвое больше денег на это.

– Что самое дорогое в производстве?

– Печать и шрифты отняли 80 процентов бюджета. А все остальное мы делаем сами.

– Каким вы видите своего читателя?

– Мне кажется, очень широкий круг. Наверное, этот человек не только любит футбол, но и интересуется очень многими и разными вещами. Он любознателен. И ему не чуждо некое эстетство, потому что, как мне кажется, у нас очень симпатичная газета получилась.

На презентации было очень забавно: сто-о-олько архитекторов, музейщиков, художников среди гостей. Они тоже наша аудитория, даже если далеки от футбола.

– Ваши рабочие связи помогли «Коробке» так широко разойтись?

– Конечно. Все, что мы сейчас сделали, – это сумма экспертизы, опыта и связей, наработанных за годы. Мы с Майей обсуждали: еще пять лет назад мы не смогли бы сделать такое издание. Оно появилось благодаря поддержке многих людей и накопленному опыту.

Всему свое время. Не надо никуда спешить. Главное – не пропустить тот самый момент. Но и торопиться не стоит. Когда люди говорят: «Все, 25 или 30 лет – жизнь закончена». Нет, жизнь только начинается. И в 25 лет ты не сможешь создать продукт, который создашь в 35.

Поэтому не нужно спешить. Нужно кайфовать и развиваться. Насмотренность – это очень важно.

Мечта – вывести «Коробку» на международный уровень

– Как думаете, почему столько людей по всему миру любят футбол?

– Мне кажется, он закрывает первобытную потребность быть частью чего-то большого. Банальная причастность к стае. Нам нужно быть частью какого-то клана – это не стереть миллионами лет эволюции. Футбол дает чувство причастности и сумасшедший заряд внутренней энергии. По крайней мере, так я оказалась в миллуольской движухе – в чужеродной атмосфере захотелось стать частью чего-то большего.

Это глубинная причина. А дальше уже можно добавлять про новых друзей, изменение образа жизни и так далее.

– На стадионе 95% зрителей – это мужчины. У женщин потребность в сопричастности работает как-то иначе?

– Не знаю. Меня все гендерные предрассудки вообще обижают. Постоянно слышу: «Как вы, девчонки, это делаете?» Нас даже в каких-то чатах уже обсуждали.

Считаю, что на трибунах все гендерные границы стираются.

– Вы сразу представляли «Коробку» такой, какой она в итоге получилась?

– Скорее да, чем нет. Но, если честно, я до последнего вообще не могла поверить, что мы это сделали.

– Когда пришло ощущение, что это действительно происходит?

– Когда мы забирали тираж.

– Как это было?

– Если честно, я думала: «Во что мы ввязались?»

Забрав тираж, я начала паниковать. Думала: может, дадим заднюю и не будем устраивать презентацию? Было страшно.

Страшно, что скажут. Страшно, как воспримут. Страшно, что там вообще получилось.

Когда впервые взяла газету в руки, она мне не понравилась. Думала: что это вообще такое? Мне казалось, что я хотела другую бумагу, хотя в типографии сказали, что я ее трогала перед печатью.

Но оказалось – просто стресс, главное – глаза боятся, а руки делают.

– Какую периодичность планируете?

– Пока – раз в триместр. Возможно, раз в квартал. Чаще – не вижу смысла. Такая история не должна становиться на поток.

Этот выпуск мы готовили четыре-пять месяцев. Достаточно комфортный темп, если все делать вдвоем.

– О чем вы мечтаете применительно к «Коробке»?

– Я бы хотела, чтобы нас читали в том числе и на английском языке, потому что мы разговариваем не только о России. Пока это звучит как совершенно несбыточная история, но если мечтать, то о выходе на международный уровень, хоть для этого и нужно гораздо больше денег вкладывать. В этом плане я не живу в иллюзорном мире. Но в душе надеюсь, что когда-нибудь у нас это получится. Ведь сам факт создания «Коробки» еще год назад казался чем-то фантастическим. Но мы это сделали, и сделали вопреки всем обстоятельствам.

Сайт «Коробки»

Телеграм-канал Любы Курчавовой

Где получить фрибеты за регистрацию? Здесь

Фото: личный архив; телеграм-канал ATLAS