Марат Сафин: «Рублеву не хватает веры в себя – в то, что все зависит именно от него»

Марат Сафин рассказал, что думает об игре Андрея Рублева. 

Двукратный чемпион «Больших шлемов» тренирует Рублева с апреля прошлого года.

– Как бы ты охарактеризовал Андрея?

– Электрический парень (улыбается).

У него очень много энергии. Это как броуновское движение: энергия есть, но он не всегда понимает, куда ее направить. Она разлетается в разные стороны, а ее нужно канализировать, направлять в конкретную точку.

Поэтому здесь вопрос не только в теннисе. Нужно менять мышление, менять то, как ты видишь игру, как ты видишь жизнь. Потому что если начинаешь глубоко разбирать теннис, то в итоге приходишь к тому, какой человек в обычной жизни.

Все взаимосвязано. Когда меняется взгляд на жизнь, меняется и игра. Поэтому история не про то, чтобы чуть лучше ударить справа или слева. На этом уровне такие вещи уже не работают. Тут начинается психология, тонкие детали, которые обычному человеку сложно понять.

Профессионалы это чувствуют. Есть две картины: вроде бы похожие, но разница скрыта в деталях. Смотришь и понимаешь: вот это мастер, а вот это – уже сбитый летчик.

Когда работаешь с топами мирового уровня, все упирается именно в детали. А менять детали очень сложно, потому что человек уже сформировался как личность. Чтобы что-то изменить, приходится фактически заново пересматривать свой взгляд на многие вещи.

По сути, нужно перепрограммировать себя: ломать старые установки, чистить ментальное пространство. Потому что за жизнь мы накапливаем огромное количество мусора в голове. Никто ведь не учит, как это все работает.

– А что должно произойти с Андреем, чтобы ты понял: вот теперь я доволен результатом нашей работы?

– Думаю, Андрею не хватает веры в себя. Веры в то, что все зависит именно от него.

Потому что дело не в обстоятельствах, в которые он постоянно попадает. Он сам их создает. Либо ты жертва, либо создатель. Третьего не дано. Создавать, конечно, сложнее. Для этого нужно научиться проигрывать.

У нас проигрыш традиционно воспринимается как трагедия. Особенно если говорить про постсоветское пространство. А на Западе к этому относятся иначе. Для них спорт – это игра. Для нас – война.

Там ты проиграл матч – ничего страшного не произошло. Тебя никто не уничтожает морально. Тебе объясняют, почему ты проиграл. Анализируют ошибки, разбирают ситуацию.

У нас же часто все сводится к тому, что тебе говорят: «Ты дурак, бестолковый, что ты натворил?» И начинают полоскать. После такого уже не хочется ничего обсуждать.

А ведь если ребенок понимает причины поражения, он перестает его бояться. Он начинает ценить проигрыши, потому что именно на них учится. Выиграл – зашибись. Но больше всего ты учишься после поражений.

Поэтому проигрыш не должен восприниматься как трагедия. Нужно спрашивать себя: что можно улучшить, где подкрутить гайки? Именно поражение делает тебя сильнее.

Проигрывать необходимо. Нужно принять поражение как часть процесса. Когда ты создаешь что-то новое, рискуешь, идешь вперед – поражения неизбежны. Но если ты хочешь быть создателем, а не жертвой, ты должен научиться их принимать и анализировать.

Вот в чем разница. У нас за поражение вставляют пистон. Там – разбирают ошибки. Для них это игра. Для нас – война.

У нас после проигрыша: «Все, катастрофа, конец света». А там говорят: «Окей, сегодня проиграл. Ничего страшного. Давайте посмотрим, что можно сделать лучше».

И очень важно дать человеку высказаться. У нас ребенка обычно никто не слушает. Он стоит, молчит, его отчитывают со всех сторон, а потом еще говорят: «Только попробуй проиграть в следующий раз», – сказал Сафин в интервью своей сестре Динаре и Анне Чакветадзе для канала «Лучший теннисный подкаст».