Номер 16-й в рейтинге WTT.
Четверо китайцев, трое японцев, два француза, немец, словак, бразилец, швед, кореец и датчанин – так сейчас выглядит мировой топ-15 в настольном теннисе. И сразу же за ними идет 24-летний российский игрок Владимир Сидоренко.
Весной этого года он в статусе явного фаворита забрал чемпионат России, а летом поехал на большой турнир WTT Smash в США и дошел до финала, попутно закрыв нескольких соперников, стоящих выше в рейтинге. До Сидоренко попасть в топ-20 WTT из россиян получалось только у Александра Шибаева, но, как уточняют многие, в другую эпоху настольного тенниса.
Этот успех кажется отличным поводом поговорить об одном из самых доступных видов спорта среди спортсменов-любителей. Чуть раньше мы рассказывали про настольный теннис сами или слушая собеседников. А теперь покажем, как он выглядит глазами одного из лучших игроков мира.
Поговорили про деньги, тренировки, повседневную жизнь, роль отца и мотивацию заниматься в детском возрасте.
«После полуфинала провел в номере 40 минут, съел бургер. Картошку фри – не стал». Как побеждал в Америке
В США особенно ярким получился полуфинал против Трульса Мерегорда (в теннисном комьюнити более привычный вариант Морегард, №3 в мире), которого знают в России в том числе как давнего соперника Сидоренко и одного из лучших игроков Европы.
В 2017-м Владимир выиграл у него в финале юношеского Евро, запрыгнул на стол и поцеловал флаг России на футболке. В 2026-м в полуфинале проигрывал по ходу матча 1-3, но забрал три сета подряд и прошел в финал, где проиграл японцу Мацусиме.
Побед на турнире хватило, чтобы переместиться с 37-й на 16-ю строчку. Причем за лето там еще и появился российский флаг вместо нейтрального. Игроков в настольный теннис допустили к международным соревнованиям под национальной символикой.
– 6 июля вы вышли в финал US Smash и по итогам турнира поднялись на 16-ю строчку мирового рейтинга. Но, пока мы с вами договаривались на интервью, не очень удачно выступили в Японии и в Швеции. Что случилось?
– К сожалению, я заболел сильно. До сих пор лечусь. Но от турниров отказаться не получилось. У меня острый тонзиллит, ангина. Заболел еще после Америки и все еще прохожу лечение. Пропил два курса антибиотиков, пока был в Японии и Швеции. На фоне этого потянул руку, пил обезбол и, когда вернулся из Европы, в третий раз заболел ангиной. Говорю с вами и лежу на капельнице.
– Что такое играть в настольный теннис на фоне ангины?
– Слабость. Сначала на адреналине не чувствуешь, не ощущаешь, что у тебя что-то болит. А потом очень быстро приходит потеря концентрации в важных моментах. Концентрация все равно держится на физической силе и выносливости.
В Японии я был еще более-менее свежий, в каждом сете вел, было 7:3, 8:5. Мне кажется, если бы мы играли до 7, я бы мог выиграть турнир. Но в концовке концентрация терялась, я делал не совсем те вещи, замедлялся. Думаю, это на фоне антибиотиков.
– У вас бывает такое, что вы пересматриваете свой матч, вспоминаете, что в этом месте будет глупая ошибка, и вам хочется промотать этот момент?
– Скорее наоборот – я лучше посмотрю, чтобы понять, как ее исправить.
– В Америке вы выиграли полуфинал в 2 ночи по Москве, а где-то в 6:30 начали играть финал. Как можно восстановиться за это время?
– А там по факту свободного времени намного меньше. Пока у меня взяли интервью, пока расписался для болельщиков, в номере я провел около 40 минут, и уже надо было выходить. Я помылся, полежал, принял контрастный душ, это всегда помогает.
Для примера: когда играл на чемпионате России, там перед финалом [3 мая] было совсем немного времени. Помню, что стоял полторы минуты в холодном душе, весь дрожал, замерз, но на самом деле это очень хорошее средство, чтобы восстановиться. Еще можно подойти к физиотерапевтам или к массажистам, только тебе нужен не расслабляющий массаж – а, скорее, чтобы ты в тонус пришел. Потому что был и такой пример: сделали расслабляющий массаж перед матчем, и меня так увело в сон, что я потом долго не мог начать очки выигрывать.
В общем, в Америке со мной не было массажистов, я даже не успел сходить на обед по аккредитации. Пришлось покупать бургер с картошкой фри. Может быть, сыграй я в другой день, было бы легче.
– Вам скажут: как можно перед финалом выбрать такую тяжелую пищу?
– Мы жили в отеле Hilton, по аккредитации для спортсменов обед уже закончился, в отеле находился бар. Я спустился, спросил, что они могут сделать быстрее всего. Они сказали, что бургер и фри. Картошку я не ел.
Вообще еда в США была так себе, если сравнивать, например, с Сингапуром. Там полный фарш. Но в остальном все удобно: зал в 10 минутах ходьбы, номера хорошие. Причем было как-то странно: в первые дни, пока шла квалификация, еда была не очень, потом вроде бы чуть улучшили ее. Когда уехали те, кто вылетел сразу, стало еще лучше, и потом еще лучше.
– У вас была травма задней поверхности бедра в одном из матчей.
– Да, поскользнулся, можно сказать, сел на шпагат и потянул заднюю мышцу, был сильный спазм. И там уже нельзя было ничего сделать: заморозить эту мышцу нельзя, таблетка-обезбол бы сразу не подействовала. Так что надо было просто играть.
«Я точно так же боюсь перед матчем, тоже мандражирую». Про психолога, Хабиба и дисквал за мат
– Сейчас в первой десятке российского рейтинга трое россиян 2002 года рождения. Можете объяснить, почему именно у вас получилось так далеко зайти (в мировом рейтинге следующий после Сидоренко игрок из России, Евгений Тихонов, находится на 61-м месте – Спортс’’)?
– Честно, не знаю. Я же не знаю, как они тренируются. У нас индивидуальный вид спорта. Вы меня так спрашиваете… Это все равно что спросить, почему у Хабиба Нурмагомедова 29-0, а Ислам Махачев один бой проиграл.
– Да ладно. Это если бы у Хабиба спросили, почему он стал чемпионом UFC, а Абубакар – нет, я уверен, он бы ответил. Мне говорили, что у вас ментальность чуть отличается от других российских топов.
– Слушайте, я точно так же переживаю, точно так же боюсь перед матчем играть, тоже стрессую, тоже зажимаюсь, тоже мандражирую. Все это у меня тоже есть. Вопрос в том, как ты с этим справляешься и как на это реагируешь. Я, например, пытаюсь идти вперед, даже если проиграл какой-то матч, даже если, прямо скажу, обосрался. Просто надо всегда идти вперед.
– Вы работаете с психологом?
– Сейчас раз в неделю точно созваниваемся. Когда идет турнир и еще разные часовые пояса, это сделать тяжелее. Спорт быстрый, какие-то мысли появляются, какие-то надо отсекать.
– Как давно начали?
– Ну, спрашивать про это стали после чемпионата России в 2025 году, у меня там произошел инцидент с судьей, я вышел из себя, и как будто даже со стороны федерации была инициатива, чтобы я стал работать с психологом (Сидоренко сказал женщине-судье «что вы, #####, подачу снимаете» и получил красную карточку – Спортс’’).
Но я и до этого занимался с психологом в Германии, у нас от клуба был. Шло тяжело: разные языки, плюс он пришел из тяжелой атлетики, там все совсем по-другому. Очень сложно найти человека, который бы понимал и спорт, и тебя как личность.
– Мне кажется, у вас очень тяжелый для психологии спорт по двум причинам: преимущество в сете не дает тебе преимущества в розыгрыше, вы каждый раз играете как бы заново. И плюс неизбежно появляется время подумать перед подачей.
– Мне вообще кажется, что в каждом спорте психолог нужен, но в каждом спорте есть нюансы. Для нас, например, важно не зажиматься в стрессовых ситуациях. В ММА (я сказал, что пишу про единоборства до начала интервью – Спортс’’) все-таки непонятно, будет нокаут или нет в конкретном эпизоде, а в теннисе при счете 9:9 сет действительно вот-вот закончится. И лучше не зажиматься, а наоборот, делать что-то новое, быть готовым на оправданный риск. Так что психолог точно нужен.
Например, в седьмом сете, когда играл против Мерегорда, все равно подумал, что если сейчас получится выиграть, то это, наверное, будет историческое достижение. По сути, я третий европеец, кто выходил в финал «смэша».
Ко мне даже там подходили игроки, говорили: «Блин, ты легенда теперь». Я же всего год играю турниры WTT, я был в тридцатке рейтинга, и попасть в финал – это бьет в голову. Как раз в такие моменты помогает опыт. Ты просто себе говоришь, что думать об этом не надо, и продолжаешь играть.
– Сейчас приведу вашу цитату, когда после ЧР в мае вас спросили, реально ли попасть в топ-20 мира: «Мне Слава (Буров, тренер и чемпион России-2013 – Спортс’’) приводит пример, что два года назад, играя во французской лиге, я проиграл матчей 10 со счетом 2:3. И он мне говорил, что нужен один шажок вперед, чтобы выигрывать эти матчи. И на следующий сезон мы уже хорошо подготовились, федерация оплатила сбор в Китае, этот сбор сильно помог. И я гораздо больше матчей выиграл».
А что, на ваш взгляд, сейчас случилось между чемпионатом России и турниром в США, что вы так хорошо выступили?
– Даже не знаю, как ответить. Все же постепенно происходит. Я наигрывался, привыкал к переездам, к игрокам, к формату. Самое главное – наигранность. Когда ты очень много раз проигрываешь, тебя все равно отпускает.
Когда ты проиграл два раза, тебя зажимает, а когда ты проиграл раз 10, тебе уже все равно. Просто почувствовал, что в Америке я в хорошей форме, и пошла игра. А какой-то ментальной силы... нет, не почувствовал.
Леди Гага, Илия Топурия, Питер, «Бавария». Как живет 24-летний топовый игрок в настольный теннис
Сейчас с Владимиром Сидоренко в интернете есть около пяти больших интервью или подкастов.
Что общечеловеческого мы узнали из них пока готовились. Живет в Санкт-Петербурге, периодически ходит на тайский бокс и подписан на некоторых бойцов ММА. Собирает фигурки машин из мультфильма «Тачки», ограничивает себя в сладком, но может съесть конкретный десерт в конкретном месте. Когда в 2025-м на чемпионате России его дисквалифицировали за мат, был удивлен тому, как отреагировали и отец, и ближайшее окружение: «Впервые я его успокаивал, а не он меня. Сказал, что игра у меня есть, что этот момент я пережил и надо просто идти дальше».
Еще Сидоренко играет за французский «Энбон». Да, в настольном теннисе тоже есть национальные клубные чемпионаты. Ситуация очень похожа на футбол: в России можно зарабатывать хорошие деньги в клубах «Факел-Газпром» и УГМК. В Европе получаешь большее разнообразие соперников и ту самую возможность «наигрываться» против топов.
– Вас огорчает, что на прошлом чемпионате России вас дисквалифицировали за мат-междометие? Что это и на видео останется, и просто всегда будет как факт биографии?
– Было и было. Опыт. Я рад, что у меня все получилось проработать, я на это особо внимания не обратил, и потом только лучше стал играть.
– Один из людей, кто написал несколько вопросов к этому интервью, делился исследованием, где предположили, что мат может улучшать показатели в спорте.
– Конечно, у нас такой вид спорта. По сути, это же везде разрешено. В футболе можно, в хоккее. В ММА – даже не говорю. А у нас «#####» сказал, и все: «Это мат! Это дисквалификация!»
Можно крутить как хочешь. В настольном теннисе много зависит от судей. Судья может, если ты ему не нравишься, заруинить тебе матч, снимать подачи, предупреждать, дать желтую за затяжку времени. Я, если что, не говорю, что в моем случае так было, просто как пример.
– Вы теряете в деньгах, играя в Европе?
– Теряю, наверное, в два раза. В России 100% было бы лучшее предложение, но в Европе больше конкуренция, больше сильных игроков, есть рабочие европейские визы.
Из минусов: надо много летать, добираться двумя самолетами, еще поездом ехать до расположения клуба. Получаю меньше, нахожусь вдали от дома и от семьи. Мне в Питере очень нравится проводить время. Так что минусов довольно много, и я в конце сезона уже бываю выжатый как лимон, может очень сильно накатить перед перелетом из-за усталости.
– У вас на клубном уровне сейчас есть свои «Бавария» и «Барселона»?
– Мне кажется, я уже и так сыграл за самые большие клубы: «Энбон» [сейчас] и до него «Оксенхаузен» в Германии. Плюс, думаю, что рано или поздно буду играть в России – вопрос когда. Банально устану летать туда-сюда, у меня бывало за месяц 18 перелетов, и на их фоне тебе нужно сыграть 35 матчей.
– Ваш одноклубник Лев Кацман на подкасте сказал, что гарантированная зарплата 500 тысяч рублей в месяц заставит его подумать над возвращением в Россию. Правильно понимаю, что интервал от 0,5 до 1 миллиона рублей – это адекватные деньги для топ-игрока сегодня?
– В Европе и в Азии элитные игроки зарабатывают сильно больше. Предположу, что, например, Мерегорд на рубли зарабатывает в месяц 6-7 миллионов. Феликс Лебрен, я думаю, примерно столько же. Китайцы – вообще от 10 миллионов рублей. Это только мои предположения, я опираюсь на те суммы, о которых сам слышал.
Например, Лебрен сотрудничает с фирмой Nintendo и компанией Visa. Я слышал, что Nintendo за одну съемку заплатили ему 50 тысяч евро, так что можно сделать выводы. Мерегорд сотрудничает с Uniqlo и Li-Ning. Насколько я помню, он пожертвовал 50 тысяч евро в фонд людей, которые борются с раком.
Я сейчас сотрудничаю с брендом Donic, это мой европейский партнер. Но пока я зарабатываю не столько, сколько мог бы, и не получаю тех денег, которые на самом деле должен получать, в том числе из-за санкций и международной ситуации. Но вообще теннисисты моего рейтинга могут зарабатывать в 6-7 раз больше, чем я сейчас. Именно за счет доходов от брендов.
– Что такое переход из клуба в клуб в настольном теннисе?
– Клуб в Германии развалился, пришлось быстро реагировать, искать варианты. Знал, что во Франции менеджер клуба хорошо относятся к русским, что до меня там много кто играл. И мы давно списывались насчет выступлений.
Изначально общался с немецким клубом, почти подписал контракт, думал остаться в Германии. А потом босс «Энбона» связался со мной и предложил еще лучшие условия. И я не думая согласился. Плюс у немцев были проблемы с визой, а во Франции мне быстро открыли рабочую визу: два года контракта, два года рабочей визы.
– Как выглядит ваш быт во Франции?
– Мне снимает апартаменты клуб. И компенсирует расходы на питание.
– А в Питере?
– У меня все нормально, я живу в квартире в центре. Это квартира родителей, но они пока живут в Самаре, потому что папа работает там. Плюс у меня есть своя квартира. Я живу в достатке. Если ты играешь в настольный теннис хорошо, то на жизнь точно хватает.
– Вы в Петербурге ходите на СКА или на «Зенит»?
– На хоккей ходил один раз, мне нравится арена. На «Зенит» почему-то не получилось. Наверное, если бы «Зенит» играл с «Барселоной», я болею за нее, то точно бы сходил. В Германии был на матче «Бавария» – «Лейпциг». И даже при том, что они сыграли 0:0, я очень сильно зарядился эмоциями и подумал, что в России, скорее всего, такого уже не получу.
– Вы говорили, что тайским боксом занимаетесь.
– Да, хожу в Петербурге к знакомому. Он недавно стал чемпионом мира по юниорам. У него свой клуб недалеко от Невского проспекта. Мне очень нравится. Выбивают из меня все говно.
– Вы бьете по лапам или по мешку игровой рукой?
– Да, я делаю все. Бью ногами, руками. Понятно, что адекватно тейпирую кулаки, но в целом у меня полноценные тренировки. Спарринги, удары по мешку, лоу-кики, колени.
– Самый тяжелый ваш пропущенный на тайском боксе.
– Мне пробивали ногой по печени один раз, было неприятно. Это не был очень сильный удар, я просто почувствовал, что если так попасть, то будет плохо.
– Что из музыки слушаете?
– Очень разное: по дороге на тренировку можно Miyagi & Эндшпиль – «Малиновый рассвет», «Рапапам», I Got Love, «По уши в тебя влюблен». Кроме них нравятся Скриптонит, Linkin Park, Джастин Тимберлейк, могу вообще послушать Леди Гагу, Питбуля.
– На какие бои ММА вы просыпались?
– Смотрел Гейджи с Топурией. Запомнил лицо Илии после боя, как будто у Гейджи были кастеты в перчатках. И помню, что смотрел Хабиба с Макгрегором в прямом эфире. Был в Аргентине на юношеской Олимпиаде и специально встал, чтобы бой посмотреть. Мне нравятся боевые искусства, как выглядят удары, как технично могут бить ногами. Это красиво выглядит.
«Ракеткой за 10 тысяч смогу играть на уровне топ-20 России». Что такое настольный теннис на профессиональном уровне
Из тех, кто держал ракетку в руках, небольшой процент людей назовет пятерку лучших игроков России, два главных клуба в чемпионате страны или пьедестал на последней Олимпиаде.
В принципе, и сами игроки признаются, что настольный теннис как физкультура и как профессиональный спорт пересекаются не так сильно, как футбол, баскетбол или единоборства. Точно так же немногие представляют, что такое тренировки в настольном теннисе у про-игроков.
При этом современный теннис после изменения мячей стал более требовательным к физике и к взрывной силе. По конституции многие игроки неожиданно похожи на футболистов: почти у всех очень развитые ноги и корпус. На одной из редких видеозаписей с тренировок на кондиции в Петербурге видно, что игроки делают классическую круговую работу с несколькими станциями почти на все группы мышц.
Прикладные тренировки чуть более сложные для понимания и описания. Во-первых, в теннисе на клубном уровне в России не самый плотный сезон и есть возможность тренироваться самому. Во-вторых, есть тренировки со сборной. В-третьих… кажется, в интернете не так много людей, кто искренне готов интересоваться, что такое «три точки», чем отличается банан от чоп-блока и как вообще это можно улучшать, если ты мастер спорта международного класса.
– Расскажите, как вы тренируетесь?
– Бывали времена, когда я всю неделю тренировался стабильно два раза в день. Причем приезжал к 9 утра, когда тренировка начиналась в 10.
Сейчас очень много физической подготовки, потому что много турниров, много перелетов, и у нас такой спорт, что если ты хорошо оснащен технически, то будешь лучше попадать на стол, даже если стал зажатым.
– Что вы делаете из физподготовки?
– Да почти все. Выносливость очень важна, много упражнений на биомеханику и на координацию. Большую роль играет растяжка, я этим отдельно занимаюсь с тренером. Прыжки в разных вариантах. Прыжки на платформу, приседания со штангой и выпады и подкачивание правой руки (Сидоренко левша – Спортс”).
– Неигровой? Для симметрии?
– Да-да, вся тренировка идет на правую часть: трапеция, плечо, лопатка, сама рука. У меня там все сильно меньше, мышечной массы намного меньше. Поэтому приходится закачивать, чтобы не было дисбаланса.
– А сам теннис как можно улучшать?
– Все сильно зависит от задачи, от периода. Могут быть восстановительные тренировки. Если к чему-то готовимся, то сначала идет общая физическая подготовка, а потом работа на столах. Бывает тяжелое кардио на столах – три точки, когда ты просто без отдыха перемещаешься.
Есть такая тема, как интервалы: 8 заданий по минуте. Крутишь (без перерыва бьешь по мячу в разных положениях – Спортс”) на ноги, на реакцию с большим количеством попаданий на стол. Если ты ошибаешься, то напарник сразу кидает следующий мяч.
– Есть что-то, что у вас отстает и вы бы хотели это принципиально улучшить?
– Да мне практически все хотелось бы улучшать. Понятно, что что-то получается лучше или хуже. Как и у других. У кого-то суперподача. У кого-то супертоп-спин слева. Кто-то очень хорошо играет в короткую игру. Кто-то хорошо играет в дальней зоне и перехватывает.
Если взять от каждого по чуть-чуть таких навыков, ты будешь нереально сильным. Но если посмотреть на первую двадцатку мира, то все равно к каждому есть что добавлять.
– Как часто вы играете на счет в тренировочном процессе?
– Практически на каждой тренировке. В конце вполне нормально сыграть один сет, если оба спортсмена не уставшие. Раз в три дня такое точно случается.
– Как выглядит тренировка подачи у профессионального игрока?
– Пытаюсь подавать как можно больше, потому что этот элемент ты можешь осваивать сам, без напарника, без тренера. Это очень важно. Чем лучше у тебя подача, тем легче тебе после нее играть. Допустим, полностью прошла тренировка, два с половиной часа. Я могу остаться еще на полчаса или на 20 минут и просто подавать.
– Много ракеток у вас меняется за сезон?
– На турнирах я могу накладки менять каждый день.
– Сами?
– Конечно, сам, а кто еще? Там же еще каждый спортсмен по-своему чувствует ракетку. Ты сначала выбираешь деревяшку, взвешиваешь ее. У меня 90 граммов. Потом накладка, она весит примерно 83-84 грамма. Есть специальный клей. Перед наклейкой ты специальным маслом, бустером, размягчаешь накладки. Раньше, когда этого масла не было, использовали масло Johnson’s Baby. Губка увеличивается, накладка становится более контрольной. Каждый теннисист уже знает, какой слой бустера ему нужно нанести.
При этом у ракетки специальным прибором измеряют толщину накладки. Если ты выходишь за 4,04 мм, тебя не допускают. Ждешь целый день, пока они высохнут от бустера, и потом начинаешь клеить на резиновый клей в два слоя.
Еще у основания уже важен центр тяжести, потому что бывает, когда вес идет в лопасть, а бывает – в ручку. Любую новую деревяшку надо пробовать. Хотя бы 10 дней. Пробивать ее, чтобы она стала более контрольная, а потом смотреть, как ты будешь ей играть в матчах, когда тебя будет зажимать при стрессе.
– Вы летите в Америку. Сколько вы берете оснований и сколько накладок?
– У меня одно основное и три на запас – и 6 пар накладок. Спонсор присылает все это заранее, я стараюсь держать это на контроле. А когда еду на турнир, понимаю, сколько будет матчей, и знаю, что мне этого хватит.
– И вы берете все для наклеивания?
– Есть специальная сумка для этого: ножницы, губка, зажим для губки, специальный пресс, чтобы зажать после того, как наклеил. Бустер, клей и ножницы.
– Правильно понимаю, что за карьеру ты учишься клеить накладки практически в любом месте, в любом помещении?
– Да, это 100%. Если, например, влажно или холодно, то накладка вообще не сохнет, а феном сушить нельзя, потому что она потеряет свойства. Я клеил и в машине, и в автобусе. Однажды не успевал, и пришлось на заднем сидении это делать.
– Какой у вас будет уровень, если надо будет играть ракеткой хорошего любителя, за 10-12 тысяч рублей?
– Во-первых, там надо будет смотреть вес деревяшки и накладок. Во-вторых, кто и как их клеил, как они пробустерены. То есть много нюансов, которые даже при таких условиях будут влиять. Если мне просто дадут ракетку за 12 тысяч, я не думаю, что у меня упадет уровень игры настолько, что я выйду за пределы топ-20 в России. Наверное, буду в пятерке или десятке, но в полную силу точно не смогу играть. У мирового топа уже не смогу выиграть.
Суперспосбоности игрока в настольный теннис: может пересказать матч по памяти и выиграть у вас сковородой
– Как давно вы играли в последний раз против любителя, чтобы он не знал, что вы один из топовых игроков России?
– Совсем недавно. Был в Геленджике, там был стол, и я для прикола сыграл с сестрой против двух людей. Но там невозможно было показать какие-то навыки. Во-первых, были стандартные ракетки без нормальных накладок. Во-вторых, ветер и каменный стол.
– То есть вы, будучи 16-й ракеткой мира, играли на столе в Геленджике против двух людей, и они вас не узнали?
– Да, все так.
– Сильно теряется мастерство от того, что это каменный стол и самые дешевые ракетки?
– Очень сильно. Понятно, что у тебя другая координация. Ты будешь попадать в стол, но что-то техничное сделать, когда дует ветер, и простая ракетка, это тяжело.
– Мастер спорта по настольному теннису говорил мне, что может обыграть меня телефоном. Вы играли какими-то предметами?
– Конечно, я книжкой обыгрывал людей. На нормальном столе новичка можно обыграть сковородкой, телефоном, кроссовкой. Это же умение понимать, куда летит мяч. Телефоном я много раз играл с любителями.
– После чемпионата России вы говорили: «Тут зал большой, мяч не летит». А реально размер помещения влияет?
– Это восприятие на слух. В маленьком зале кажется, что все быстрее, в большом – медленнее. Плюс столы влияют на игру. Мне, например, нравится играть во Франции: стол и мячи Butterfly, мне очень удобно.
– Вы чувствуете, что настольный теннис для телезрителя бывает похож на фехтование: все очень быстро, из-за этого сложно понимать, что происходит?
– Есть такое. Даже если взять большой теннис: да, там сильные подачи, но на экране пишут 200 км/ч, и ты думаешь: «Ого! Вот почему он не принял». А у нас человек не принимает мяч, и зритель не понимает, почему так. Нельзя показать, как мяч крутится, в какую сторону, какая траектория, длинно или коротко сыграли.
Если ты нормально не принимаешь подачу, тебя, скорее всего, первым ходом убивают. Потому что, если ты первым ходом не атакуешь, дальше уже появляются шансы у соперника. Соответственно, все этому уделяют большое значение и в 90% случаев как раз прибивают первым ходом.
– К разговору о процентах: у вас есть тренировки, где кто-то обсчитывает процент попаданий в упражнении? Потому что я постоянно слышу, что в теннисе ценится стабильность.
– Нет, такого нет.
– В волейболе есть тренер-статистик, который после каждого матча дает чуть ли не таблицу с тем, какой игрок как принял, куда и какой после этого был розыгрыш. В футболе есть xG. Кажется, что для настольного тенниса работа со статистикой будет очень актуальна…
– Раньше это практиковали, но как-то очень быстро закончилось.
– И нет такого, чтобы вам говорили, что вы условно при топ-спине справа из средней зоны попадаете 83%, а слева – 71%?
– Строгой статистики нет. Просто про всех топов ты примерно понимаешь: что они делают, как играют. Я это анализирую сам, запоминаю, у меня память на картинку хорошо работает.
Меня в детстве отец заставил «Евгения Онегина» учить, после того, как я ракетку потерял. Я теперь ничего не забываю. У меня и зрительная, и мышечная память неплохие. Если вы мне сейчас включите матч с Мерегордом, я могу, смотря в стенку, рассказывать, что было в каком сете. Так что я любой свой матч хорошо помню.
– Расскажите про ракетку и Онегина.
– У меня какая-то новая ракетка была хорошая, я поехал на турнир в Кстово. И у меня ее кто-то спер, я думаю, что не потерял, а сперли, потому что ракетка была классная. Помню, как клал ее в чехол. Ракетка не нашлась, и я в течение какого-то времени учил по несколько строф.
Как геолог Владимир Сидоренко-старший построил одного из лучших теннисистов России
В 2019-м на сайте РИА Новости появился заголовок: «Сидоренко и Тихонов завоевали серебро юниорского ЧМ». За прошедшие 7 лет их карьеры пошли очень разными маршрутами.
Про Владимира написали выше, а Артем Тихонов стал одним из главных теннисных блогеров страны: начал записывать интервью с игроками, помог организовать этот разговор, доступно рассказывал о турнире в США и выложил очень колоритную беседу с Сидоренко-старшим.
Отец игрока рассказывает, как привел сына в секцию в Ханты-Мансийске, что в семье долго не воспринимали эти занятия всерьез, что Владимир мог подраться или «потерять / сломать ракетку», а учитель географии изображал тренировки по настольному теннису, погружая указательный палец в ноздрю. Мол, именно так этим видом спорта можно заниматься.
В какой-то момент беседы Сидоренко-старший критично высказался о подготовке сына к одному из чемпионатов России. И интервьюер сделал шикарную перебивку, появился Демид из каникул в Мексике и произнес знаменитое: «Да, это жестко».
– ...вас, кстати, удивило, что у Артема карьера сделала такой виток?
– Да круто же – у каждого свое призвание. Мы еще когда вместе на турнирах играли, ему нравилось поснимать, поговорить, что-то потом выложить. Сейчас у него это очень хорошо получается.
– Вы стали одним из лучших игроков в истории российского настольного тенниса. А в детстве чисто визуально вы так себе представляли крупные турниры?
– Я в детстве вообще ничего особо не представлял. Мне кажется, папа больше про это думал. И сейчас он и радуется больше, и стрессует в то же время. Он же сам играл в теннис и меня отдал, чтобы я, может быть, с ним мог играть или просто научился. Я же почти по приколу начал заниматься, в 9 лет – это очень поздно.
Папа занимался. Я с ним пришел, и тренер сказал: «Не хотите поиграть?» У меня вообще папа геолог, и его хобби – это настольный теннис. Он помогал федерации в Томске, сам поигрывал. Из Томска мы переехали в Ханты-Мансийск. В Ханты-Мансийске пошли вечером поиграть, и там тренер предложил заниматься. Из Ханты-Мансийска я поехал с мамой и сестрой в Петербург.
Думаю, что и он, и я не могли представить, что так далеко это зайдет.
– Учитывая, что у вас очень много настольного тенниса, вы все равно можете поиграть с папой «для прикола», не выгораете?
– Понятно, что когда я приезжаю на отдых, то не пойду в зал с кем-то поиграть в настольный теннис. Но папа очень любит играть. И если он предложит, я соглашусь. Я уточню: папа хорошо играет, умеет, с ним надо играть нормальными ракетками.
Но если кто-то во время отдыха попросит потренироваться вместе, я скорее откажусь. Лучше поиграю в большой теннис, в падел, в сквош. В целом-то ракеточные виды спорта я люблю, только за.
– С какой форой вам надо играть против отца, чтобы это было конкурентно?
– Чтобы прямо конкурентно – 0:10.
– И как это выглядит?
– Если я настроюсь играть конкурентно, если не смеяться, потому что он меня часто смешит, то я выигрываю. Если играть чуть расслабленно, то одно очко за сет проиграть очень легко. Он может хорошо попасть, может быть сетка или «сопля». Но если настроиться, то с 0:10 играть будет интересно.
– Отец сейчас сильно влияет на вашу карьеру?
– Это большая поддержка, и я с ним советуюсь по какой-то материальной части, по контракту, по юридическим вопросам, по жизни. По теннису в меньшей степени, все равно разные уровни. Но если нужен юрист, чтобы проверить контракт или что-то уточнить по деньгам, я всегда иду к нему.
– Он рассказывал в интервью Артему, что вы выиграли какой-то турнир, пришли в комнату и спали двое суток?
– Он в интервью говорит про Европу-2016, но он чуть путает два события. Мы с ним поехали на рыбалку, я обгорел до волдырей, приехал и спал сутки. А после Европы я поехал к маме с сестрой, они были на отдыхе.
– В том же интервью у него довольно строгий монолог о том, что у спортсмена не может быть «я устал». Он до сих пор так считает?
– Думаю, что там чуть-чуть была игра на камеру. Он отлично понимает, что такое усталость, тем более у нас, у русских, всегда еще +1 перелет, это дополнительные 8 часов дороги: 4 часа лететь и столько же в аэропорту. Он сам мне сейчас говорит, чтобы лучше восстанавливался, просит не играть на других турнирах, взять время на отдых.
– В какой момент стало понятно, что вы не для прикола занимаетесь, а играете на топ-уровне как минимум внутри России?
– Года 3-4 я играл просто так. В 2013-м попал на первенство Европы по мини-кадетам, выиграв топ-24 России. Это тогда шокировало многих, потому что раньше не было, чтобы игрок из Ханты-Мансийска выиграл топ-24.
Но папа в то время все равно хотел, чтобы я больше учился. В 2016-м выиграл молодежный чемпионат Европы и сразу пошел учиться в колледж олимпийского резерва в Петербурге. Я тогда по ходу года хорошо играл, выиграл 4 детских про-тура, обыграл всех азиатов, и после этого уже в федерации со мной самые высокие задачи связывали.
– Как ваши одноклассники воспринимали, что вы занимаетесь настольным теннисом?
– Никто никогда не цеплял, не было проблем. Единственное – учительница в колледже могла себе позволить не очень хорошие слова, причем могла сказать даже родителям: «Чем он там вообще занимается? Это же не так сложно». Но она потом увидела тренировку буквально у полулюбителей и извинилась.
– А что говорила?
– Говорила родителям в духе: «А что он там устает?! От чего тут можно уставать?! У меня вон ребята триатлоном занимаются». А я, бывало, засыпал на уроках, потому что приезжал сразу после тренировки в колледж олимпийского резерва.
– Как вы считаете, финансовая стабильность вашего отца сыграла положительную роль в вашей карьере?
– В детстве об этом как-то не задумываешься. Я знаю, что папа оплачивал несколько поездок на про-туры, но не было такого, что за меня платили всю мою детскую карьеру. Да, он помог с важными турнирами, оплачивал ракетки и накладки в детстве, но, когда я в 14 лет показал хороший результат, за меня начала платить федерация.
Начиная с 16 лет можно сказать, что я вообще стал сам себя обеспечивать, получать зарплату. Когда мне было лет 10-11, он оплачивал какие-то сборы. Например, я ездил в Болгарию на все лето. Да, безусловно, это сыграло роль. Но не было такого, что он вкладывал миллионы в моих спарринг-партнеров или я жил во дворце с залом на этаже.
Но я ему благодарен, и все, что он делал в детстве, помогло. Это меня подтолкнуло и дало мотивацию играть.
– Для чего нужны сборы в настольном теннисе?
– Во-первых, ты можешь собрать необходимое количество людей рядом, то есть собираются все сильнейшие спортсмены из одной страны. Во-вторых, тебя ничего не отвлекает. Когда ты дома, у тебя тут дела, тут куда-то позвали. А на сборах, по сути, у тебя зал, номер и столовая близко, все более-менее понятно.
– Могли бы назвать в России кого-то самым интересным спарринг-партнером или самым неудобным соперником для себя?
– Это очень тяжело, потому что все очень разные. Может быть, мне даже проще проводить спарринги не с каким-то топ-теннисистом, а со Славой Буровым, моим тренером. Или БКМ: он кидает небольшое количество мячей, и мы с ним нарабатываем определенные элементы. Отрабатываем и закрепляем.
– На одном из мастер-классов вы говорите, что многие топ-игроки держат ракетку не совсем привычно в классическом понимании. Я играю первые полгода, и мне пытаются настроить хват, постоянно корректируют. А как бы вы советовали держать ракетку любителям?
– Да пусть держат как хотят. Весь мир держит как хочет. Если вам удобно играть и перехватывать, если вы чувствуете контакт с мячом, то все отлично. Сейчас самое главное – не как ты держишь ракетку, а какой у тебя контакт с мячом. Если можешь в мяч вкладываться и справа, и слева – мяч летит плотно и быстро, держи хоть как.
Фото: IMAGO/BEAUTIFUL SPORTS/Oliver, Ken Asakura/AFLO, Qiu Chen/XinHua, IMAGO/Eibner-Pressefoto/JoergGlobal Look Press; РИА Новости/Юрий Кочетков
Комментарии