Нападающий Владимир Пешехонов принял решение завершить карьеру игрока в 32 года. За время в хоккее он выступал в системе «Спартака» и ЦСКА, в составе «Сибири», а также за «Нефтяник», «Зауралье», «Молот», «Динамо СПб», «Тамбов» и «Олимпию». В интервью форвард рассказал о каждом клубе в своей карьере, причинах ее завершения и новой работе в сфере IT.
— Это интервью можно назвать ВХЛ-овским аналогом гала-матча завершения карьеры. Почему у тебя возникло желание его записать?
— Хотелось подвести определенные итоги профессиональной карьеры, рассказать болельщикам о том, как она прошла. Вспомнить яркие моменты, поделиться теплыми воспоминаниями, чтобы закольцевать свою историю.
— 32 года — довольно молодой возраст. После 500-го матча в ВХЛ ты призывал не хоронить себя раньше времени и говорил, что еще побегаешь, а летом готовился к сезону. Больше двух месяцев в лазарете «Динамо СПб» и полтора в «Олимпии» дали о себе знать?
— В посте я написал, что решение далось непросто. Наверное, не совсем так. Взглянул на всё спокойно, с холодной головой. Не получил предложений о продолжении карьеры в межсезонье. Обсуждали с агентом, что необходимо продолжать готовиться и набирать форму, чтобы вернуться в лигу, если в середине предсезонной подготовки или в сентябре-октябре понадобится хороший центральный нападающий. Взвесив всё и поговорив с семьей, принял решение, что пора заканчивать игровую карьеру и развивать себя в других направлениях. Не ждать у моря погоды, как говорится, а быстрее включить себя в обычную жизнь, чтобы переход дался мне как можно легче. Конечно, 32 — как будто бы маловато. Нас, взрослых ребят, становится всё меньше. Даже ветераном не успел побыть — уже закончил. (Улыбается).
Хоккей становится быстрее. Сейчас практически все ребята хорошо катаются, игра становится более вертикальной, становится меньше раскатов, позиционной игры, площадки уменьшаются — всё быстро-быстро на ворота. Это один из факторов, почему более возрастным ребятам приходится заканчивать карьеру, находить себя в других лигах или переходить на иную деятельность.
Непростой год по здоровью получился в «Динамо СПб». После сезона потребовалась операция. Выявили это уже в декабре-январе. Приняли коллективное решение, что оперироваться во время сезона мы не будем, потому что он был бы потерян, и я доигрывал с травмой, которая ежедневно приносила болевой дискомфорт. Очень много игр и тренировок провел на обезболивающих. Тем не менее мы добрались до бронзы. Да, может быть, я внес в нее не такой большой вклад, но частичку себя оставил. Через два дня после закрытия сезона уже лежал на операционном столе.
Следующий сезон — мой последний — был в «Тамбове» и «Олимпии». После обмена провел буквально три-четыре игры, получил повреждение и выбыл на две недели. В течение этого времени развилась болезнь. Сначала почувствовал хрип в грудной клетке, потом обследовали, назначали одни, вторые антибиотики — не помогали. Полетел домой на новогодние праздники, и когда приземлялись, почувствовал, что дело неладное: голова и уши трещали. На следующий день — сразу к лору. Сделали снимок пазух — обе забиты, гайморит. Дальше — четыре-пять проколов, история о том, как мы добирались до Кирово-Чепецка. После Нового года было в планах перевезти семью. Дорога на машине далась непросто, приехали — еще проколы... Вроде, хочется уже быстрее вернуться в игру, помочь команде, а состояние здоровья не улучшается. Третий вид антибиотиков не помогает. На четвертый прокол доктора меня не уже отпустили — сказали, что надо ложиться в больницу. Пролечился. Естественно, когда полтора месяца не тренируешься, вернуться хотя бы на свой уровень предсезонной подготовки практически нереально, поэтому не совсем удачно сыграл, и для меня сезон завершился скомканно. Последнего спортивного слова я не сказал. Наверное, хорошая фраза, которую часто говорили все тренеры: «Каждый матч должен быть как последний». Будем считать, что так и сыграл.
Решение далось не тяжело. Оно просто рациональное. Не могу сказать, что это завершение по здоровью, потому что продолжаю заниматься и активно катаюсь на льду, тренируюсь. Совокупность факторов. На сегодняшний день для меня так будет лучше.
— Какую обратную связь ты получил после публикации поста? Одно дело — держать новость в себе и в кругу домашних, а другое — сделать ее достоянием общественности, пусть и небольшой, потому что у тебя закрытый аккаунт. По ответам в комментариях чувствовалось, что поздравляли близкие и для каждого у тебя была своя история.
— Первое решение, которое было принято — мы с моим агентом Никитой Квартальновым живем рядом. Встретились, обсудили детали возможного будущего контракта. На тот момент предложений не было. Я по большому счету шел сказать: «Никит, я закончил. Давай отметим это, пожмем друг другу руки». Он, конечно, меня переспросил раз пять, но решение уже было принято. Через два-три дня пришла идея завести Телеграм-канал о жизни до и после хоккея. Рад, что у меня появилась такая возможность: есть много чего рассказать, поделиться какими-то историями. Если о ком-то еще не рассказал, не переживайте: я не забыл, просто для этого необходимы время и ситуация.
Кнопку «Отправить» нажимал спокойно, потому что это не решение сгоряча. Взвешенное, планомерное. Повторюсь, по совокупности факторов. Получил много теплых слов. Никто не сказал плохо. Каждый поблагодарил по-своему. Допускаю, что кто-то не увидел и не знает, что я закончил, поэтому после огласки еще будет фидбэк. Кому-то успел ответить, кому-то не ответил... Не обижайтесь! Всем огромное спасибо.
— Ты провел пять сезонов в МХЛ за «Спартак»: тогда возраст выступления в лиге не ограничивался 20 годами. В интервью один из форвардов «Красной Армии» вспоминал: «Шиксатдаров — пес!» — кричали спартаковские. Монетки кидали в пацанов, жестко было. Там прям ОМОНовцы разнимали болельщиков. У нас родственники, которые ходили, после игр выбирались из дворца только через час. Их люди выпускали спустя долгое время, потому что в нас реально летели бутылки из-под пива. Но это круто! Когда тебе пятнадцать-шестнадцать лет и такое цепляешь, это экшн». Как сложился финал 2013/2014 для тебя? Это особенный период.
— Да у меня каждый год, наверное, особенный. О каждом сезоне можно вспомнить много чего хорошего. В молодежке я прошел путь от масочника до капитана команды, до поднятия Кубка над головой. Серебряный финал, седьмой матч, овертайм — остановились в 30 секундах и штанге Саши Денежкина. Попадались видео, пересматривал те моменты. Не увидел меня, буквально 30 сантиметров вправо не отдал передачу, и всё могли за полторы минуты закончить. Кто тебе скажет: «А через год ты поднимешь чашку над головой?» Конечно, такого не может быть. Если взять этап карьеры в Молодежной хоккейной лиге, считаю, что прошел его на достойном уровне. Планомерно вырос в одного из лидеров команды. Думаю, и по статистике достойно смотрелся. Да, может быть, не так ярко, как выступали многие ребята, но между этим нельзя поставить знак равно. Если ты лучший бомбардир в Молодежной лиге, еще не факт, что ты заиграешь на взрослом уровне. Сейчас просто по фамилиям не вспомню, но есть такие примеры, когда ребята ничего не добиваются на взрослом уровне, хотя разрывали в молодежке. Самое главное — это умение слушать и играть по заданию в обороне. То, чего не хватает любому игроку. Необходимость базовых знаний и навыков. Если ты умеешь играть в обороне, то заиграть на взрослом уровне тебе будет намного проще.
За этот промежуток времени организовалось очень много, я бы даже сказал, не просто болельщиков, а друзей. До сих пор общаемся. Все с теплотой вспоминают, что в истории «Спартака» не было ни одного трофея за 34 года, и тут — чемпионство. Конечно, на ушах стояли все «Сокольники», да и не только. Москва красно-белая была в тот день. Доволен тем, что мне удалось провести карьеру за «ромб», вписать наши имена в историю. У нас сложился очень хороший коллектив. Мы с ребятами каждый год встречаемся и отмечаем наше чемпионство. Жива наша группа. Общаемся, поддерживаем друг друга. Недавно поздравляли Игоря Шестеркина с голами и голевыми передачами. Думаю, что это тоже один из показателей хороших коллективов, которые добиваются высоких результатов — когда они общаются не только на площадке, но и в жизни.
— Одна из главных ассоциаций с тобой — тренировки с Николаем Прониным, которые имели место и летом 2026 года. Расскажи об истории ваших взаимоотношений. Как сложился этот тандем?
— Мне посчастливилось поиграть за два таких клуба, как «Спартак» и ЦСКА. Когда получил предложение из «Звезды», очень переживал, как отреагируют болельщики «Спартака». Как мы знаем по футболу, когда такие переходы, там баннеры и все что угодно — ты предатель. Но даже от болельщиков получил хороший отзыв. Все понимали ситуацию: если в системе «Спартака» для меня нет места, надо продолжать карьеру, набираться опыта. Получил предложение, причем на просмотр, даже не на контракт. Как раз организовывалась команда «Звезда» — фарм-клуб ЦСКА. В тот сезон были наши заслуженные ветераны — Коля Пронин, Леша Широков. Кстати, и Ваня Телегин тогда с нами начинал. У меня было звено: Вадик Перескоков, Ваня Телегин, Юра Сергиенко и еще кто-то из оборонцев. Все ребята в итоге уехали в КХЛ и плюс-минус всю карьеру там и провели. Один я застрял. (Смеется).
Мы с Колей сошлись во взглядах. Это было взрослое общение на уровне раздевалки. Мне хотелось перенять его навыки общения с командой, с тренерами, его образ жизни и отношение к делу. Старался максимально впитать проведенное с ним время. Когда тебе попадаются игроки такого уровня, прошедшие огонь, воду и медные трубы, хочется сделать для себя определенные выводы и потом передавать этот опыт ребятам из поколения в поколение. С тех пор мы очень хорошо и тепло общаемся, несколько раз вместе ездили отдыхать.
Помню, интересная встреча в Сочи. Это было, когда я играл в «Зауралье». Мы возвращались из Ростова через Сочи, и оттуда на поезде в Воронеж. Длительная пересадка была, часов семь. Звоню Коле, говорю: «Давай увидимся». Он такой: «Да, конечно, сейчас подлечу». У них вечерняя тренировка еще была… Все равно нашел для меня время, подъехал, мы на вокзале сфотографировались. Еще закат был такой красивый. У меня в соцсетях есть эта фотография.
— Ты уже обмолвился о переходе в «Звезду», где провел пять лет. Расскажи, что это была за команда? Говорят, настолько семейная, что кто-то даже приобретал друг у друга машины.
— Про машины не знаю либо запамятовал. Может, кто-то и рассказывал. Действительно сложился хороший коллектив. Все ребята — как на подбор. По большому счету каждый мог заиграть на уровне КХЛ. Пришло поколение, которое выиграло Кубок Харламова в составе «Красной Армии». Они усилили нашу команду, и сложился такой симбиоз: мы, ребята, которые обстучались в ВХЛ уже один-два сезона, и чемпионы, голодные до побед. Команда росла из года в год. Тот костяк, который собирался с первых сезонов — ребята в основном были не из Москвы, и в свободное время они не уезжали домой из Чехова, проводили выходные вместе и за счет этого сплачивались. Делом доказывали на площадке. Уровень тренировок и подготовки — высочайший. ЦСКА — это такая прививка, что ты каждый день должен доказывать. Я с первых дней прочувствовал, что это действительно армия, где ты должен ходить по струнке, быть готовым к новым испытаниям. Если в моменте почувствуешь себя звездой, тебя быстро сожрут, разберут на части и выбросят.
Владимир Александрович Чебатуркин хорошо подготовил нас в чемпионском сезоне. Пазлы сложились. Можно сказать, было два с половиной ударных звена, полтора-два звена выполняли более черновую работу. Хорошая игра в большинстве, меньшинство тоже на очень приличном уровне. С нами просто, наверное, никто не хотел играть. Сколько помню, все говорили: «Да куда вы так носитесь?» Мы действительно физически превосходили многих, катком проехались в тот сезон. Ковид — недосказанность, не доиграли. Помню, потом, когда я переходил в альметьевский «Нефтяник», Раил Рафисович Якупов говорил: «Мы бы прибили вас в полуфинале».
Одна из моих любимых фраз — спорт не любит сослагательного наклонения. Есть факт, что нас признали чемпионами России, пускай и по результатам регулярки. Вручили медали. Вспомнилось, как торсида наших чеховских болельщиков приехала в Рязань на заключительный матч регулярного чемпионата. Нам, по-моему, надо было как минимум довести игру до овертайма, то есть точно набрать одно очко. А «Рязань» — колючая. У меня в первом периоде сразу потасовка, драка на драке… А шайба не идет. А надо забирать. Кубок Петрова, тогда еще Кубок Братины — это в любом случае ключевое, но здесь и сейчас есть возможность выиграть регулярку. Такой, плотненький матч. Выигрываем, выходим, уже ночь… «Зве-зда», «Зве-зда», — болельщики красавцы, конечно. Из Чехова приехали на микроавтобусе. Спасибо им большое. Понятно, что есть большая фанбаза ЦСКА, активные московские болельщики, но те ребята как повели команду с первых дней, так до сих пор и приезжают на матчи в выходные дни. Я их видел. Поддерживают своим небольшим фан-сектором. Всегда подъезжал к ним, благодарил. Помнят до сих пор, тоже пишут иногда. Помню, Тема Антипов сделал какую-то важную победу — ему подарили большую бутылку коньяка: «Артем, спасибо тебе». Может быть, однажды в Чехове будет какой-то матч ветеранов «Звезды». Поучаствуем. (Улыбается),
С Борисом Мироновым мы играли в хоккей, не совсем похожий на систему ЦСКА. Советский… Можно по-разному назвать. В ширину, в диагонали, в пас — во всё. У меня статистически получился лучший сезон, закончил третьим бомбардиром лиги. Кто-то говорит, как в «Тачках», что Кубки — это всего лишь жестяные банки, но всё равно спортсмены ценятся по завоеванным трофеям. «Спартак» — трофей есть. Система ЦСКА — трофей тоже есть, и этого уже не отнять. До меня долетало, что в последние сезоны я бегал из команды в команду. Пять лет там, пять лет там… Сказать, что человек бегал, просто язык не поворачивается.
— Перед последним сезоном в «Звезде» ты не скрывал, что до конца надеялся на предложения из КХЛ. За время карьеры ты провел там 82 матча, 44 из которых — в составе «Сибири». В 2018 году генеральный менеджер клуба Кирилл Фастовский говорил: «Тяжеловато у него складывается карьера, и наша задача — открыть его для публики». Насколько им это удалось?
— У них всё получилось — у меня не всё получилось. (Смеется). На старте чемпионата 12 матчей подряд проиграли, сменился тренерский штаб. Сложно проявлять себя в такой ситуации, когда команда валится, мало что получается. Надо быстрее всё исправить, давать результат. Времени на развитие не было. Естественно, больше доверяли опытным игрокам. В принципе, мы исправились. Нам, по-моему, четыре очка не хватило до попадания в восьмерку.
Сказать, что я там сыграл ярко? Нет. Что я сыграл на свои сто процентов? Тоже нет. Выпадал из состава на пять-шесть матчей. Намечалось интересное звено — я, Джордан Карон и Саня Шаров. Была пауза в чемпионате на Кубок Первого канала, и нам удалось поработать вместе. Мы неплохо смотрелись, но я не дожил до игры. Мы подхватили какую-то инфекцию. Она прогулялась по команде. Тебя на сутки вырубает, температура 38,5, ломает, полощет. Наутро — раз, и всё нормально. Но слабость полная. Меня вот так выстегнуло — даже не успел сыграть в тройке. Еще и матч был против «Спартака» в Москве… Мне прямо хотелось выйти, проявить себя при своих болельщиках. Не какой-то реваншистский эпизод, а просто посмотреть на красно-белые трибуны снова. Точно не знаю, но, наверное, против «Спартака» я так ни одного матча и не сыграл.
Действительно не проявил себя в должной мере в «Сибири». Получил достаточно серьезное повреждение в конце чемпионата, которое тоже потребовало операции через пять-шесть дней после сезона. В больнице встретились с Максом Игнатовичем. По-моему, даже один и тот же хирург нас оперировал. Ночь. Не спится. Все болит, ломит… То ли Макс ко мне зашел, то ли мы встретились где-то в коридоре — «О, привет». Разговаривали до пяти утра. Медсестра приходит: «Вы что?! Быстро все по койкам!» (Улыбается). Потребовалось достаточно длительное восстановление — четыре с половиной месяца. Восстановился, продолжил играть.
Невзрачный сезон. Может быть, я себя критикую: порядка семи очков, по-моему, набрал. За то количество матчей и среднее игровое время… Возможно, сейчас открой какую-нибудь статистику — люди и столько не набирают. Для меня это была аренда. Изначально, когда ее разрешили, разговор шел о двухлетнем контракте, чтобы было время на адаптацию, а со второго сезона я мог себя проявить. Здесь не получилось. Кирилл Валерьевич [Фастовский] говорил, что пересидел я в «Звезде». Многие же задают такой вопрос: «Чем отличается КХЛ от ВХЛ?» Все отвечают по-разному — скорости, время принятия решений, уровень единоборств… Приводят различные факторы. Я всегда говорил, что скорость мышления на раз-два быстрее. В скоростях-то нет никакого отличия. Больше, наверное, в решениях и в уровне мастерства.
До 30 лет все равно были какие-то предложения. Возможно, в просмотрах. После сезона в «Сибири» мои права были закреплены за ЦСКА — просто так я уйти не мог. Нужна была компенсация, какие-то обмены. На тот момент, как мне кажется, это было не так популярно, как через два-три года, когда я покинул систему. Знаю, что ребят меняли, совершали сделки на права. Точно помню пример Кирилла Воробьева, у которого получилось уехать в Нижнекамск. Артем Чмыхов. У ребят получалось как-то себя продать. За меня всегда требовали очень хорошую компенсацию. Естественно, за молодого игрока без опыта в КХЛ никто не собирался платить серьезные суммы: выстрелит, не выстрелит? И опять же, как говорится, сразу опустим себя на землю: если бы действительно хотели и мой уровень был бы хорошим, заплатили бы.
— Ты провел следующие два сезона в альметьевском «Нефтянике», но не особенно запомнился в тот период. Из чего он состоял?
— В первый сезон мы стали вторыми в регулярке. В плей-офф — умопомрачительная серия с «Динамо СПб», где мы выигрывали всё только на выезде. Там у меня был и первый гол в овертайме, между прочим. Мы сделали счет в серии 3–3, перетащили ее в Альметьевск. Шестой матч. Как сейчас помню, перед той игрой сплю и думаю: «Блин, в овертайме вообще никогда не забивал. Было бы классно сейчас забить. Серию перетащим». У нас еще была традиция: в Альметьевске такой вкусный бульончик готовят на базе, в гостинице «Хоккеист»… Закончится чемпионат — больше нам никто этот предыгровой бульон готовить не будет. И мы такие: «Давай, надо за бульоном!» В овертайме Ляпа [Денис Ляпустин] вылезает на пятак, я тоже качу туда, закидываю ее. Ну и сразу звонок, естественно. Там тогда Данька Лапин не играл. Мы с ним вместе жили. Он говорит: «Забьешь — позвонишь, я буду сидеть». Забиваю — он там наверху сидит, Ребята навалились… Круто! В седьмом матче с «Динамо» был отложенный штраф, я вышел шестым. Стас Альшевский не сделал небольшую скидку вправо. Я бы там, может, всё закончил. Удаление — несуразно пропускаем в большинстве. Вся серия такая.
Второй сезон получился противоположным. Мы 15-ми, по-моему, еле заковырялись, хотя команда была собрана сумасшедшая по именам. Начались какие-то обмены, в октябре полкоманды поменяли. В плей-офф попали на «СКА-Неву». Они были вторыми. Мне кажется, они сейчас в НХЛ все играют. (Улыбается). В КХЛ-то точно. Ребята были подобраны — наверное, прототип той «Звезды» во временном лаге. Я одну из игр в регулярке против них смотрел с трибун, дали передохнуть. А у них кто в первой команде, кто где. В 16 человек укатали тогда наших — 20 полевых и два вратаря — 5:1 без шансов.
После Альметьевска у меня был просмотр в «Витязе», тренер — Юрий Бабенко. Месяц, наверное, мы оттренировались. Он меня вызвал, говорит: «Вова, договариваемся о контракте. Мне все понравилось. Видишь, какая ситуация на рынке и в целом. У тебя хороший возраст для того, чтобы зайти. Понимаю, что шансов было мало, но ты свой заслуживаешь тем, что показал». Посоветовал мне поработать над парой нюансов в межсезонье. Никита [агент] уже был в курсе: «Обсуждаем, договариваемся». Ну, и Олег Знарок зовет Бабенко в «Ак Барс». Он уходит. Переговоры по мне, естественно, глохнут: я не первый центр команды. Ждем где-то до 20 мая. По старому календарю, до нашей эры, уже межсезонье. В Вышке все расхватали. Никите звонили, но он все отрицал. Говорил, что у нас есть предложение из КХЛ, поэтому мы будем смотреть в ту сторону. Состоялся состоялся диалог с Михаилом Звягиным: «Есть такой хоккеист — Володя Пешехонов. Вам нужен?» Он говорит: «Да, конечно, нужен! Хотя уже как-то поздновато, вроде». (Улыбается).
— Сезон 2022/2023 для тебя получился одним из самых успешных в ВХЛ: ты стал лучшим снайпером, ассистентом и бомбардиром «Зауралья». Что предвещало такое успешное выступление в Кургане?
— 28 июня я поехал туда на машине. Кстати, многим ребятам в ВХЛ надо давать заслуженного водителя России! В автобусах все точно провели приличное количество своей карьеры, но и на личных машинах тоже. Я 2,5 тысячи километров проехал за двое суток. Непросто это. Обратно уже автовозом машину отправлял. Хороший контраст после не совсем успешного сезона в Альметьевске. В «Зауралье» нас было пятеро человек из «Звезды» — определенный мини-коллектив, проще было влиться. Хотя у меня никогда не было проблем с этим, всегда находил общий язык с ребятами. Практически во всех командах буква «К» сама прилипала ко мне. Ничего для этого специально не делал. Просто был собой — Владимиром Пешехоновым. Где-то тренеры назначали, где-то ребята выбирали. Своим отношением к делу, наверное, заслуживал.
Мы не очень хорошо стартанули, до Нового года вообще ковырялись. Но лично моя игра получалась, я был в своей тарелке. Михаил Николаевич вызывает меня один раз в октябре и говорит: «Ты думаешь, только одному тебе так можно играть?» (Смеется). У него интересные методы работы. Я забил одну, отдал, может, десять. Получалось дирижировать, раздавать, кормить ребят, и у них получалось забивать. Заслуга партнеров, заслуга тренеров, что они давали мне это время, закрывали глаза на мои ошибки. Симбиоз привел к такому результату. Завалить быка — Альметьевск, имею в виду — в первом раунде… Очень серьезная по уровню, и опять же, моя бывшая команда. Было приятно победить, пройти дальше. Хоть как-то, но побороться, навязать свою игру «Химику». Мы потом общались и с Игорем Владимировичем Гришиным, и с Максимом Александровичем Кривоножкиным. Они вспоминали: «Вот об вас мы тогда и могли споткнуться». Боялись нас, потому что мы кусались. Тяжело им против нас было, ничего не скажу. Ну, они нас прошли, а дальше уже всех по накатанной.
Сезон хороший. И снова сложились хорошие взаимоотношения. У нас очень тепло общались семьи. Я знаю, и до сих пор общаются. Не все со всеми, но каждый каждому может позвонить. Это действительно ценно. Это та невидимая работа, которую проводят тренеры и игроки. Один сезон для профессиональной команды — очень мало, чтобы выстроить какую-то систему. Город можно отнести к Северу. Холодно зимой, не много развлечений в округе, но тем не менее у меня очень теплые воспоминания о Кургане, о болельщиках, о людях там. И с компьютером мне помогали, и с восстановлением — о Ромке, массажисте, уже вспоминал, и Марина — хозяйка квартиры, тоже все делала для нас. Приятно: люди к тебе расположены, хотя ты для этого ничего не делаешь. Частичку себя я там однозначно оставил.
— «Молот» — первое место в регулярном чемпионате, 17-матчевая победная серия и вылет от 16 места в плей-офф. Что это было?
— Про Курган мы высказались тепло... Я просто про Пермь даже еще не начинал. Обязательно будет серия постов. Понравился город, понравилось отношение, тоже очень много людей. С соседями, чтобы вы все понимали, мы практически каждый год встречаемся, когда они едут через Москву отдыхать. То есть я с болельщиками «Молота» вижусь до сих пор. Начало — как обычно. Начнем за здравие, да? (Смеется). Валились, не получалось, произошла смена тренера. Раз есть такая возможность, прямо сейчас хочу поблагодарить Александра Вячеславовича Гулявцева. Он повез нас в поездку Ростов-Воронеж-Тамбов. Подозвал меня, говорит: «Вовка, я всё вижу. Ты стараешься, все делаешь. Пока немножко не идет, но не бывает у нападающего, который по 40 очков набирает каждый сезон, что он разучился играть». И вот, в той поездке, против «Ростова» — три передачи, Дэн Дюрягин три забивает. Возвращаемся домой, сидим в самолете как раз вместе с Александром Вячеславовичем. Он говорит: «Ну вот видишь, мастер, три отдал — домой вернешься и начнешь забивать».
Назначают Павла Владимировича Зубова. С ним я уже пересекался в «Сибири». Он нам предложил что-то новенькое в хоккее. Я в такое не играл до того сезона. Мы схватили с первых матчей, и поехало. Каждое звено занималось своим делом. У нас было три игровых звена и одно… Не сказал бы, что для черной работы. Ребята были более молодые, активные, но они тоже играли в эту нашу мини-«Барселону». В давление садились, на большой площадке в Перми вообще всех укатывали, на мини-площадках больше за счет быстрого принятия решений закрывали вопрос. Если Курган я могу назвать более молодой семьей в стадии своего начала, то Пермь — это взрослая история, когда люди встретились и уже в осознанном возрасте выстроили семью ради того, чтобы выполнить задачу — добраться до трофея.
Зимой открывали ворота для ледозаливочной машины, чтобы запустить холод на стадион. Постоянно 5 500 — аншлаг, солд-аут, аншлгаг, солд-аут… Влюбили своей игрой, вернули любовь к хоккею в Пермь. Там, по-моему, сейчас до сих пор полные трибуны собираются. Хорошее было время. Вспоминают голы. Вон, там Димка Ябелов даже звонить начал. Если забьет десять, тогда официально передадим празднование. Не знаю, насколько это был посыл ко мне, но приятно, когда ребята повторяют.
В плей-офф «Соколом» руководил наш бывший тренер. Первая игра прошла сумбурно. Я еще там в меньшинстве не забил в первых сменах… Дали какую-то уверенность сопернику. Сейчас по матчам точно не помню, но первый мы проиграли, второй выиграли 8:0. Что не получилось? Оказались, наверное, не готовы. Недостаток опыта. Либо так насытились регуляркой, что выложили там все карты на стол. А в плей-офф, может, не хватило какого-то азарта. Не могу сказать, что мы недооценили соперника. Вот так хоккейному Богу было нужно: «Вам еще рано». Видимо, ребята хотели больше. Удача была на их стороне, потому что там тоже такие голы интересные: от борта, от шнурка… Даже не хочу пересматривать. (Улыбается). На жилах выжимали как могли. В меньшинстве в концовке бежали с Костяном Рыжовым: быстрее, давай спасемся, одну забьем, потом еще, еще… Но не хватило, уже поздно было. Знаю, что многие ребята по ходу сезона получали предложения попробовать себя в КХЛ, но поехали дальше по ВХЛ.
Давайте меня поделим на несколько частей. Будут клоны. Пермь — тоже большое приятное воспоминание. Надо будет проехать проехать по России с серией прощальных матчей. (Смеется). Самое главное, что всё с улыбкой вспоминается, без какого-то негатива. Спортивные результаты, понятное дело, у профессионалов на первом месте, а остальное — это жизнь. В жизни надо оставаться порядочными, добрыми, отзывчивыми людьми. Тогда к тебе и потянутся.
— Если до этого у болельщиков возникали вопросы, зачем менять клуб на ровню ему, то сложно поспорить, что «Динамо СПб» — гранд ВХЛ. Действительно ли ты вспоминаешь игру там как сезон, где не особо приложил руку к бронзе?
— В Курган особо никто ехать не хотел. После сезона с нами звонят — всё, полетели. В Пермь до того года тоже ребята особо не ехали: были определенные финансовые трудности, люди не ходили, команда не очень играла, еле-еле цеплялась за плей-офф. После нашего сезона тоже звонят: «Володя, как там?» — «Да супер, езжайте, отличные условия и город». Всё — повалили, теперь это тоже топ-клуб. (Улыбается). Получаю приглашение, Игорь Владимирович [Гришин] лично позвонил. Говорит: «Вова, собираемся побороться за медали. Приезжай, мы тебя видим». Одни, вторые, третьи… У меня на руках уже практически был контракт с другой командой. Размышлял, что выбрать. В итоге выбор пал на «Динамо СПб». Организация солидная. Понятно, что никаких вопросов нет. Видел, что собираются ребята приличного уровня, плюс договор о сотрудничестве с «Динамо» — хорошая молодежь.
Сезон начинался позже, 15 июля, а мы вылетели в первом раунде. Пауза была длительная, я четыре с половиной месяца был без игр. Понятно, что тренировки, подготовка на должном уровне. С Колюней [Прониным] работаем, пыхтим — штанги ломаются, блины крошатся, все как положено. (Улыбается). У меня редко получалось, что я прямо со старта сезона хорошо начинал. Всегда надо немножко побарахлить, по нулям покататься, получить пинка под зад от всех — от директора и тренера до уборщицы: «Хорош уже». Карьера прошла, а я так и не разобрался, что надо: побольше готовиться или поменьше? Чему уделить больше внимания: анаэробной, аэробной или силовой нагрузке?
Не совсем вошел в струю, в колею. Горел внутри, хотелось выдавать свой уровень. Меня же пригласили не просто какие-то дырки закрывать, а определять результаты матчей. Видимо, потому что хотел больше и больше, получил повреждение где-то в октябре. С него все и началось. У нас там ребята повылетали, поломались. Где-то неделю мы восстанавливались, и тут вопрос — на поездку не собирается четыре тройки нападения. Я вышел, одну тренировку покатался — вроде, ничего. Ну, ладно, поехали. Первая игра в Саратове, третий период — совершаю действие и понимаю, что всё: я закончил, и закончил надолго. Первый раз вылетаю на полтора месяца. Тороплю себя. Желание побыстрее помочь команде. Но не двадцать лет уже — за тридцатничек. Такой совет: с возрастом надо доводить себя до стопроцентных кондиций, как бы тебя ни просили, что очень надо. Чтобы ты на сто процентов чувствовал в себе уверенность.
Матчей 10–12 сыграл — получаю повторное повреждение. До этого мы обследование не проводили. Было растяжение, так назовем. Нужна пауза, восстановление. Никто в медицине еще не придумал, как решить этот вопрос. После второй травмы выяснилось, что необходима операция. Она не срочная, не безотлагательная, но ее необходимо делать. Болеть будет. Играть на обезболе, на препаратах — без вариантов. Пришлось бороться с этим с января до 15–20 мая. Самое основное было понятно: провалил регулярный сезон. Меня тут потерпели, пока лечился — в плей-офф необходимо реабилитировать себя для команды. Как смог себя проявил. Финал бы, наверное, играл. А так — посмотрел с трибуны, как ребята вытаскивали серию с Воронежем, с «Магниткой» сам поучаствовал. В полуфинале пару матчей сыграл. На один матч был заявлен 14-м нападающим. Такое было у кого-нибудь, нет? А у меня было. Димка Сидляров был 13-м нападающим, а я — 14-м. На пересменке меня выпустили холодненького. Никитка Буруянов забил. На скамейке Игорь Владимирович говорит: «Молодчик. Жди дальше». (Смеется). А Димка тот матч в овертайм перевел, подспас нас. По-моему, я еще в пятом сыграл. Ну, а седьмой матч пропустила большая группа игроков. Однажды обязательно поговорим и об этом. Отдельная история. Но опять же, это всё сослагательное наклонение.
Мы стали бронзовыми. Думаю: пойду на награждение с дочкой. Она заслужила. У нас не совсем удачный год получился: много болели, мои травмы. Решил — пусть порадуется. Тепло, классно получилось. Мы вместе вышли, она у меня на плечах, нам вручили медальку. Приятно, в общем. Как я и говорил, через два дня после наград я уже был прооперирован. Проснулся, потянулся, кое-как добрался до лестницы, пару дней меня подержали, и поехал домой. Дальше — восстановление и поиск новой работы. Мой последний профессиональный контракт. Первый и последний обмен по ходу сезона. Что это такое, я только читал в новостях. Некоторые ребята рассказывали, как это: собрать всю жизнь в один чемодан и переехать.
— Хоккеиста могут вызвать в кабинет и поставить перед фактом, не спрашивая его желания. Впечатление, что это была твоя инициатива, могло сложиться из-за того, что ты поехал в «Олимпию» к Звягину, с которым уже работал в «Зауралье». Как было на самом деле?
— Начало сезона в «Тамбове» было неплохое. В первом матче с «Ростовом» такую феерию нарисовал — ух! (Смеется). Не к добру, походу. Нельзя в первой игре забивать. Моментов много, получалось — думал, сейчас попрем, сколотимся, будем крепкая, злая команда. Ребята из «Северстали» ездили туда-сюда, у нас кто-то болел, травмировался. Игра не клеилась, если честно. И моя лично. Как в первой игре забил, так и забарахлил. Залетало ко мне всё. Если я на льду, обязательно — от шнурка, от конька, от борта, от головы, от болельщика. А вот чтобы у меня впереди получалась какая-то халява, такого не было. С кровью, потом и трудом тоже мало что получалось. Это всё копилось, тянулось как снежный ком. Меня Сергей Борисович [Решетников] подозвал: «Володь, знаю, идут разговоры по поводу твоего обмена, но всё нормально. Готовься. Мы не собираемся тебя обменивать. Просто всколыхнись, подсоберись». Пропустил пару игр, потом опять поставили. У меня уже откровенно ничего не получалось. Поползли слухи. Агент позвонил: «Один, второй, третий клуб интересуется. Ты вышел полуофициальную зону обменов». Кстати, что в «Тамбове» меня обменяли после матча с АКМ, что в «Олимпии», по-моему, закончил в Туле. Вот они — мои последние игры. (Улыбается).
Проиграл вбрасывание — нам забили, сравняли счет. Не реализовал буллит — проиграли по буллитам. Меня вызывают: «Володь, всё, ты на обмене». Говорю: «Без проблем». Нормально, как профессионалы воспринимаем ситуацию. Пришел домой, начали собираться. Неделя, две, три — надо подготавливать себя к переезду. Было несколько вариантов. Переговорили с Михаилом Николаевичем [Звягиным]: «Давай к нам». Он видел для меня определенную позицию в команде. Уже работал со мной — знает, что я могу, я знаю его требования. От ребят слышал, что организация на хорошем уровне. Хотя все говорят: «А город?» Я понимаю, если для каждодневной жизни, но мы едем туда работать, и наше самое главное развлечение — это ледовый дворец. Надо там себя проявлять. Есть свободное время — садись в автобус, машину, если деньги есть, можешь на самолет, и лети развлекайся в Лас-Вегас, Сочи или куда угодно.
Ожидания были большие и с моей стороны, и со стороны руководителей. Сложилась такая ситуация, что всё пошло с горы: повреждение, заболевание, невыразительная игра. Сезон закончился — и карьера закончилась. Сожалений никаких нет. В любом случае огромная благодарность всем за эти годы: тренерам, руководителям, болельщикам, партнерам, соперникам. Как бы то ни было, мы все одна большая хоккейная семья. Даже сейчас, в обычной жизни, если можно так выразиться, папу Камиля Шиафотдинова встретил в метро. Утром. В час пик. Причем еще пропустил два поезда! Тоже ситуация: сядь я не в тот вагон… Хоккейный мир узкий, но теплый и готовый помогать друг другу. Самое главное, что это навсегда останется во мне и во всех нас. Вы знаете мои цифры. Всегда рад ответить. Если не можете найти меня напрямую, это можно сделать через любую пресс-службу.
— Межсезонье получилось богатым на завершение карьер. В ВХЛ вспоминаются Егор Дубровский и Артем Воронин, который стал тренером «Сокола» по ОФП. В 2020 году ты говорил: «У меня в жизни часто так бывает, что я от чего-то отказываюсь, но в итоге к этому и прихожу. Я учился на факультете спортивного менеджмента и, конечно, хотелось бы где-то в этой сфере себя увидеть. Но не скаутом. Очень не хочу быть тренером — это точно. Но, может быть, во мне где-то есть скрытый талант к этому. Впрочем, как говорится, we’ll see». Лукавство ли это, когда говорят, что жизнь после хоккея в сто раз интереснее?
— Для меня точно не лукавство. (Улыбается). У меня появились четкие выходные — суббота и воскресенье. С понедельника по пятницу — рабочие дни. То, что происходит в моей жизни сегодня, мне очень нравится. Если коротко, я работаю в IT-компании. Кардинально? Да. Многие скажут: «Вот это поворот». Всех удивляло: «Как это так, мы не в хоккей идем?» Мне очень повезло с руководителем. Прошел много разных собеседований: одно связано со строительством — тоже благодаря хоккейному миру связали, банковская сфера, IT. Все спрашивали: «Ну, что вы умеете? Вы же в хоккей играли». Я говорю: «Подождите. А как же взаимодействие с людьми, налаживание контактов, работа со СМИ, с болельщиками, внутренние организационные моменты?» Это громадный опыт. Менялись разные коллективы, разные люди — все со своими проблемами, болячками, и мне удавалось объединять их общей целью. Мы приходили и добивались трофеев. А чем это отличается от корпоративного мира?
Понятно, что на сегодняшний день я не обладаю какими-то базовыми навыками и знаниями, но давайте так: я приходил в новую команду и через неделю-полторы уже знал все тактические требования. Кто-то играет в откат, кто-то — в давление, кто-то ставит среднюю зону так, кто-то — так. Мне приходилось заучивать и применять это на практике, и не только головой, но и телом. А тут тело выключено. Хочу развиваться, быстрее освоиться и действительно быть полезным, как всегда был полезен в хоккее. Не знаю, только я столкнулся с этим или так происходит каждый год, но очень много ребят выплевывает на улицу. Такое ощущение, что этот сезон яркий на завершение карьер. Быстрый, кардинальный переход, смена деятельности. Не застрял нигде в подворотне с бутылочкой пива: «Закончил. Ой, а что делать?» Не звонишь по друзьям, не просишь на сигареты. Была хорошая история профессионального спортсмена — сегодня надо выстроить хорошую историю профессионального корпоративного работника.
Не будем исключать, что я вернусь к тренерской деятельности. Может быть, учился на спортивного менеджера и однажды поработаю по специальности, хотя у нас, по-моему, мало кто так. (Улыбается). Многие места были заняты, поэтому я никак не мог встроиться. По завершении карьеры поступил в Высшую школу тренеров. Получу образование, а вот применится оно или нет — посмотрим. Параллельно меня пригласили в любительскую лигу. Шевелимся, шайбочку двигаем. С Артемом Батраком разговаривали — может быть, найду себя и на телевидении. Просто предложений никаких не получал. Не так массово подсвечено то, что я закончил.
— Батрак одним из первых, если не первым протоптал эту тропинку для хоккеистов — после МХЛ сразу пошел работать в сферу медиа. Помнишь, как всё зарождалось?
— Мы всегда жили вместе. Приходим в номер днем после обеда отдохнуть, поспать. Предположим, завтра игра. Включаю хоккей. Матч ТВ, наверное, тогда уже, либо КХЛ ТВ. Он говорит: «Володя, выключай!» Играл на планшете — Dota, Counter-Strike. Сейчас вспоминаем с ним, и говорю: «Вот не смотрел хоккей тогда — теперь смотри». (Улыбается). Я-то его знаю еще с детской школы. Артем образованный. Он учился в серьезном лицее, где надо было успевать. Хорошо знал математику, физику. Много читал. Первым завел Твиттер. Мы Рому Скворцова встретили в Праге в аэропорту, он комментировал баскетбол и репостнул твит, что-то в этом роде. Тема уже тогда делал первые шаги, грубо говоря. Неплохо выражал свои мысли. А еще раньше, кстати, он всегда приходил с газетой. Со «Спорт-Экспрессом». Любимая рубрика — «Разговор по пятницам». Всегда говорил, что надо почитать про наших футбольных легенд.
В одно из лет готовлюсь к сезону, пришел с тренировки. По-моему, «Толпар» играл. И слышу знакомый голос: «Ну точно, Артем!» Звоню — говорит: «Да, я на просмотровом контракте». Утренние эфиры в Хабаровске, Владивостоке — он на них очень часто отрабатывает. Ведет хороший Телеграм-канал. По-своему, достаточно нестандартно. Не стесняется своей позиции, выдерживает ее. Черное — это черное, белое — это белое. Голосовые Артему, сразу говорю, записывать нельзя. Он их не любит. По-моему, даже отключил. Есть чему у него поучиться, поэтому обязательно будем делиться друг с другом опытом.
Артем подтягивал меня на телевидение с Дмитрием Федоровым. Как тот меня в Останкино встретил, за пять минут коротко рассказал, что будет происходить… Ну, я там не без ошибок: был момент из Омска — перепутал третий номер с Кириллом Ляминым, «бросок в очко» сказал. Мне потом монтажеры говорят: «Ну как, в очко нормально бросается?» (Улыбается). Не остался на подведение итогов дня после игры, потому что наутро надо было на тренировку. Была еще кухня на телевидении, но не прямой эфир. Я до того момента вообще ничего не готовил — начал трясти солонку. Меня поправили, что надо крутить, но можно и так. «Завтрак с чемпионом» называлось, что-то такое.
Была история в онкоцентре на Каширке. Мы реально не знали, куда ехать. Мне позвонили с Матч ТВ, что надо деткам подарки вручить. Без проблем. Подъезжаем — длинное здание. Вижу: детский онкологический центр. Хоть мне и было 19–20 лет, уже понимал, что к чему. Попросил дать пять минут вздохнуть, умыться холодной водой. Надо было подобрать правильные слова, не задеть чувства ни родителей, ни ребят, плюс со всех сторон камеры, свет — приходилось справляться с двойным давлением. Ну, а какие-то клубные вещи — вообще легко. К медиа я достаточно открыт. Тема тоже упоминал у себя в канале, что комментируют все, только не Володя. Не знаю, посмотрим. Если есть комментаторы выходного дня… Один из коллег на работе, когда узнал мою историю, выразил уважение, пожелал удачи, закрепиться и развиться в новом направлении: «Для меня это просто кино. Я с тобой сейчас — как в фильме».
— Главная киношная история из твоей жизни не связана с хоккеем. В 2016 году ты говорил: «Понятие «лучший друг» — очень глубокое. Я, наверное, лучшего друга еще не встретил. На данный момент для меня это жена». Вы отметили 18 лет вместе. Что было за это время?
— Огонь, вода, медные трубы — всякое бывало. Даже не хочу подытоживать. Всё, что происходит в этой жизни, она проходит вместе со мной, плечом к плечу. Поддерживает, радуется, плачет. Огромная ей благодарность. Но опять же, это не итог, а промежуточное «спасибо». Золотая, бриллиантовая свадьба — нам туда. (Улыбается). Благодаря ей очень многое держится. Во всех городах были вместе, всегда быт налаживала она: собирала ребенка, отправляла посылки. Люди встречаются, общаются — это одно. А вот жены, которые ездят по всем городам с детьми, с собаками делают большую работу, незаметную вообще никому. Благодаря этой невидимой работе на льду вы можете наблюдать счастливого, накормленного, выспавшегося спортсмена. Если дома какие-то неполадки, это отражается на игре. Об этом никто не может знать. Пять тысяч людей сидят: «Что-то он сегодня не бежит, не туда всё дает». А у ребят какие-то трагедии происходят, болезни близких… Тяжело в этот момент. Мы все люди. Надо не забывать об этом. У нас могут складываться разные жизненные ситуации. Как бы мы ни старались, чтобы на нашей профессиональной деятельности это не отражалось, чувства ты никуда убрать не сможешь. Они всё равно будут идти впереди речи, впереди тела. Надо с пониманием относиться к любым решениям, которые спортсмены принимают на площадке или на публике. Даже если они не самые популярные, считаю, что этот момент надо уважать.
— Что ты понял, проанализировав свой путь?
— Что я так и не разобрался, как готовить себя к сезону. (Смеется). Долго запрягал, но неплохо ехал. Кто-то может посчитать, что недосказал, недоиграл — принимается, но это ваше мнение. Я провел реально хорошую карьеру и очень благодарен людям, которые встречались на моем пути. Это хорошая история, ей обязательно надо было поделиться. Очень надеюсь, что кто-то сделает правильные выводы, возьмет для себя хороший пример, сможет развить свою карьеру или жизнь, построить их на должном уровне и учесть мои ошибки, чтобы избежать своих.
Автор: Яна Наконечная
Комментарии