Еще недавно пункт о запрете обмена был страховкой для хоккеиста: подписал долгосрочный контракт — можешь не бояться, что клуб отправит тебя в другой город без твоего согласия. Теперь эта страховка все чаще становится инструментом влияния на руководство. Одни звезды требуют обмена и сами выбирают будущую команду, другие готовы пропустить начало сезона. Комиссар НХЛ Гэри Беттмэн уже публично выразил недовольство происходящим. Разбираемся, кто оказался в центре конфликта, какие деньги стоят за этими историями и почему клубам становится все сложнее контролировать собственное будущее.
Егор Анисимов — автор хоккейного медиа о NHL и КХЛ.
Как работает эта система?
В НХЛ существуют три основных вида защиты от обмена:
NMC (No-Movement Clause) — клуб не может обменять игрока без его согласия. Пункт также защищает от отправки на драфт отказов и в фарм-клуб в предусмотренных контрактом случаях.
NTC (No-Trade Clause) — игрок может заблокировать обмен.
M-NTC (Modified No-Trade Clause) — хоккеист ограничивает список клубов, в которые его разрешено обменять, или, в зависимости от формулировки, определяет приемлемые направления.
Главная проблема для генерального менеджера возникает, когда звезда хочет уйти, но согласна только на несколько вариантов. Даже если другой клуб предлагает более выгодный пакет, хоккеист может отказаться от переезда. Рынок потенциальных покупателей сужается, а переговорная позиция нынешнего клуба ослабевает.
При этом сам пункт не является нарушением или шантажом: игрок пользуется правом, которое клуб добровольно включил в контракт.
1. Коннор Хеллебайк — самый дорогой конфликт
Вратарь «Виннипега» стал самым жестким примером нынешнего межсезонья. Хеллебайк запросил обмен еще летом, а 27 августа публично подтвердил, что его позиция не изменилась. Он объяснил решение желанием начать новую главу карьеры ради себя и семьи.
17 сентября голкипер не явился в тренировочный лагерь, после чего «Джетс» отстранили его за неявку. На тот момент конфликт перешел из переговоров в открытое противостояние.
Хеллебайк — не рядовой игрок, которого можно безболезненно заменить. В сезоне-2024/25 он выиграл «Харт Трофи» как самый ценный хоккеист лиги и в третий раз получил «Везина Трофи». Тогда он одержал 47 побед в 63 матчах, пропуская в среднем две шайбы за игру.
Контракт: семь лет на $59,5 млн, средняя годовая стоимость — $8,5 млн. В сезоне-2026/27 его базовая зарплата составляет $7,5 млн.
Есть и конкретная денежная цена конфликта. Поскольку Хеллебайк отстранен без выплаты зарплаты, созданный болельщиком счетчик Hellebucks оценивал его потери примерно в $38 660 за каждый день отсутствия. К 9 октября сумма превысила $399 тыс.
Если голкипер пропустит весь регулярный чемпионат, расчетная потеря базовой зарплаты составит $7,5 млн. Это не штраф, который клуб начисляет игроку, а деньги, которые тот не получает за период отстранения.
Для «Виннипега» проблема другая: команда остается без трехкратного обладателя «Везины», а руководство вынуждено искать решение, не соглашаясь на любой предложенный обмен.
2. Дилан Ларкин — обмен только туда, куда хочет сам
Капитан «Детройта» летом попросил обмен и ограничил список приемлемых направлений. По сообщениям СМИ, первоначально речь шла о трех клубах: «Флориде», «Миннесоте» и «Вегасе». Позднее генеральный менеджер Стив Айзерман подтвердил, что агент Ларкина передал короткий список команд, в которые форвард согласился бы отправиться.
Контракт: восемь лет на $69,6 млн, средняя стоимость — $8,7 млн за сезон. На момент запроса у игрока оставалось пять лет соглашения.
Для «Ред Уингз» это непростая ситуация. Ларкин — центральный нападающий и многолетний капитан, вокруг которого строилась команда. Но если потенциальных покупателей мало, руководство рискует получить за него меньше, чем рассчитывало.
В сентябре Ларкин подтвердил, что собирается приехать в тренировочный лагерь, однако капитанскую нашивку ему решили не возвращать. Он заявил, что понимает последствия своего решения запросить обмен.
Важно: Ларкин не устраивал забастовку и не пропускал сезон из-за конфликта. Его случай показывает другой механизм давления — игрок использует право вето, чтобы ограничить выбор клуба и повлиять на направление собственной карьеры.
3. Брэди Ткачак — звезда, которая добилась своего
В отличие от Хеллебайка, капитан «Оттавы» не довел ситуацию до пропуска тренировочного лагеря. Но его история стала еще одним примером того, как пункт о запрете перемещения влияет на решения клуба.
После вылета «Сенаторз» из плей-офф Ткачак запросил обмен. В итоге 21 июня 2026 года его отправили во «Флориду», где он воссоединился с братом Мэттью.
Контракт: семь лет на $57,5 млн, средняя стоимость — около $8,21 млн за сезон. На момент сделки у форварда оставалось два года соглашения.
Цена обмена оказалась внушительной. «Оттава» получила два выбора в первом раунде драфта-2026 — под общими номерами 9 и 25, второй раунд драфта-2027 и условный выбор первого раунда драфта-2029. Последний защищен от попадания в топ-10: при выполнении условия он переносится на следующий год.
За «Сенаторз» Ткачак провел 572 матча регулярного чемпионата, набрав 463 очка. В сезоне-2025/26 у него было 59 очков в 60 играх.
Генеральный менеджер «Оттавы» Стив Стайос признал, что решающим фактором стал запрос на обмен. Руководство предпочло получить драфт-капитал и освободить место в платежной ведомости, а не удерживать недовольного лидера.
Здесь важно не путать последствия: «Оттава» не потеряла всю стоимость контракта и не отдала игрока бесплатно. Она получила четыре драфт-пика, но лишилась капитана и одного из ведущих форвардов.
Сколько клубы действительно теряют?
Складывать годовые зарплаты этих хоккеистов и называть результат «убытками клубов» было бы некорректно. Контрактные обязательства, упущенная спортивная выгода и реальные финансовые потери — разные вещи.
Вот что можно посчитать:
Хеллебайк: около $38 660 недополученной зарплаты за каждый день отстранения; к 9 октября — более $399 тыс. Потенциальная потеря за полный сезон — $7,5 млн базовой зарплаты.
Ларкин: $8,7 млн в год по контракту, но подтвержденных денежных убытков из-за запроса на обмен нет. Он собирался играть за «Детройт».
Ткачак: около $8,21 млн в год по контракту. Его обмен не стал прямой финансовой потерей в размере зарплаты: «Оттава» получила четыре драфт-пика и освободила место под потолком зарплат.
Что насчет скрытой цены? Она может включать ухудшение результатов, необходимость срочно искать замену, потерю переговорного преимущества и дополнительные расходы на перестройку состава. Но без конкретных данных о выручке, билетах, спонсорах и стоимости альтернативных сделок перевести это в точную сумму нельзя.
Беттмэн уже обозначил проблему
1 октября комиссар НХЛ заявил, что нынешняя тенденция ему не нравится. По его словам, защитные пункты изначально создавались, чтобы игрок не боялся внезапного обмена после подписания долгосрочного контракта. Теперь же некоторые хоккеисты требуют обмена и сами определяют, куда готовы переехать.
Беттмэн подчеркнул, что один такой сезон еще не означает системного кризиса, однако лига будет следить за ситуацией. Если тенденция сохранится, НХЛ может обсудить вопрос с профсоюзом игроков.
И здесь возникает главный конфликт интересов. Игрок считает, что выполнил свою часть соглашения и заслужил право контролировать карьеру. Клуб отвечает, что долгосрочный контракт должен давать ему определенную предсказуемость. А болельщик видит, как многолетний проект может рассыпаться из-за одного запроса на обмен.
Кто в итоге сильнее — клуб или игрок?
У НХЛ нет универсального ответа. Ткачак получил желаемый переезд, «Оттава» — ценные активы. Ларкин ограничил выбор потенциальных покупателей, но остался в команде и готовился к сезону. Хеллебайк пошел дальше всех и уже начал терять деньги, пока «Виннипег» ищет приемлемое решение.
Общий знаменатель здесь не в том, что звезды внезапно начали «шантажировать» клубы. Дело в том, что контрактные гарантии дают хоккеистам реальную переговорную силу, а в случае с суперзвездами цена ошибки для генерального менеджера особенно высока.
NMC не гарантирует игроку обмен в желаемую команду. Но она может лишить клуб возможности самостоятельно выбрать направление сделки.
И пока руководство лиги только обсуждает, не вышла ли эта практика за первоначальные рамки, у игроков остается законный рычаг влияния — тот самый, который клубы сами согласились предоставить при подписании контрактов.
Больше аналитики — в Спортсли
Комментарии