Тутберидзе говорила, что Петросян – «прям ребенок». Но Аделия приняла взрослое решение

Полгода назад я видела, как Аделия Петросян без слов промчалась сквозь олимпийскую микст-зону. И даже если бы она в итоге не вернулась к журналистам, ее бы, безусловно, поняли. Слишком болезненным – во всех смыслах – получилось падение с четверного тулупа (и на 6-е место).

Но Аделия вышла. И держалась очень стойко, не плакала, «чтобы еще больше не показывать свою слабость». Ее спросили про травму, которая не дала полноценно подготовиться к Играм.

«Лучше сначала спрошу тренеров. Не знаю, говорим ли мы на эту тему. Не знаю, за что мне может прилететь». 

Это ответ девушки, которой на тот момент было 18 лет. Ответ на вопрос про ее здоровье – кто, казалось бы, может запретить рассказывать о себе после главного старта в жизни, да еще и в прошедшем времени? Почему за это может «прилететь»?

Но штаб Тутберидзе будто бы наделял Петросян инфантильностью.

«Адель – вот прям ребенок. И как будто она не понимала, что это огромный шанс в ее жизни. Возможно, единственный. Как будто бы недообъяснили ей, что это очень важно, что ей нужно приложить для этого все усилия», – слова Этери.

На Олимпиаде Петросян жила не в олимпийской деревне, а в отдельной квартире с мамой. Минимально коммуницировала с внешним миром. Только на показательных под Шакиру вдруг оказалось, что она – уже не совсем ребенок.

Я наблюдала за Аделией весь олимпийский сезон, и всегда казалось, что она с трудом вписывается в рамки, определенные ей собственным штабом и ситуацией. То вдруг сфоткали заставку телефона с золотой олимпийской медалью. То «постараюсь никого не подвести» – слишком откровенно для дежурного комментария.

Уже в Милане Аделия билась с четверным. Это потрясало: пока остальные катали тренировки вполноги и шлифовали последние детали, Петросян десятками напрыгивала свои тулупы. Получалось так себе. Потом Тутберидзе признает:

«Было много попыток, не так много исполнения, процент был невелик. Мы из чего-то исходим: 10 попыток – это 100%. Если из 10 – 10, это 100% исполнения. Если из 10 – 2, это 20, это минимально, это очень маленький процент. Три – 30%, это маленький процент исполнения. Ну а под включение еще меньше».

То есть падение на олимпийском льду – не случайность, не «переволновалась» или «недооценила значимость Олимпиады». Это закономерность. Чудо, конечно, могло случиться, и те самые 2 из 10 могли бы попасть на олимпийский прокат. Но оно было маловероятно и не произошло. Понимала ли это сама Аделия? Уверена – да.

После Игр очень вероятен кризис идентичности. Он нередко настигает даже чемпионов, а уж тех, кто не справился вопреки ожиданиям – наверняка: Илья Малинин, вроде бы получавший удовольствие от соревнований, присматривается к возможной паузе в карьере.

Зачем Петросян оставаться в штабе Тутберидзе? О допуске на международные старты и нейтральном статусе стало известно только на днях – к моменту, когда решение наверняка созрело. Да и вряд ли после Олимпиады Аделию сверхмотивируют даже этапы Гран-при (а туда еще нужно отобраться).

Прежняя методика, очевидно, результата уже не дает. Так же очевидно, что адаптировать подходы конкретно под Аделию с ее психологическими и физиологическими особенностями никто не будет. Это не плохо и не хорошо, просто не в стиле команды Тутберидзе. Ну и зачем бесконечно бегать в колесе, которое никуда не ведет?

Почему бы в этот момент не остановиться и не принять действительно взрослое решение? Может, пропустить сезон и посвятить себя учебе. Или попробовать с новым штабом – выбор не велик, но есть.

Чем рискует Аделия? Одним неудачным или пропущенным сезоном? Кажется, это она может себе позволить. Мостов не сжигает, спустя время может и вернуться (Трусова возвращалась дважды). 

А на другой чаше весов – стать веселой, безбашенной, кайфующей от себя на льду.

Почему-то кажется, что именно Аделия такой может быть.

Петросян ушла от Тутберидзе. Разрыв после неудачи на Олимпиаде

Похоже, Петросян и Тутберидзе больше нечего дать друг другу

Фото: East News/The Yomiuri Shimbun via AP Images; РИА Новости