17 июня 1986 года Лен Байас, лучший баскетболист студенческого чемпионата США, осуществляет свою мечту: действующий чемпион НБА «Бостон Селтикс» выбирает его на драфте. Менее чем через сорок восемь часов он умирает.
Для Мэрилендского университета это конец эпохи невинности. И одновременно — Начало.
Шокирующая смерть суперзвезды становится новостью национального масштаба и вызывает настоящую лавину публикаций, осуждения и законодательных инициатив. Принятые законы оказываются настолько суровыми, что некоторые называют их одним из величайших позорных пятен на американской системе правосудия.
Легендарный тренер Лефти Дризелл уходит в отставку, его преемник Боб Уэйд вынужден покинуть свой пост на фоне скандала, а выпускника университета Гэри Уильямса приглашают возродить баскетбольную программу Мэриленда. Оставшимся в команде студентам-спортсменам приходится справляться с тяжелейшим горем от потери кумира и друга, одновременно сталкиваясь с общественным презрением, уголовными расследованиями и санкциями NCAA. Для этих молодых людей всё происходящее превращается в, казалось бы, бесконечный кошмар. Но они продолжают бороться за возможность играть, стремясь вернуть Мэриленду былое величие.
«Уроки Ленни» — вдохновляющая история о преодолении испытаний, возрождении и непрерывном стремлении стать лучше. Её рассказывают двое из тех самых молодых людей.
В 1986 году Тони Массенбург — первокурсник и товарищ Байаса по команде. Он приехал из Стоуни-Крик, штат Виргиния, чтобы научиться играть «как Лен», и смерть кумира потрясла его до глубины души.
В Темпл-Хиллз, штат Мэриленд, шестнадцатилетний Уолт Уильямс не может сдержать слёз. Его мечта пойти по стопам Лена и поступить в Мэрилендский университет в одно мгновение оказывается разрушена. Гибель героя родных мест лишает подростка надежды.
Для баскетболистов Лен Байас был «Тем Самым Парнем» — ярким символом успеха, человеком, у которого можно было учиться баскетболу высочайшего уровня, и образцом той жизни, к которой они стремились.
Вся страна восприняла смерть Лена Байаса как следствие нравственного падения, а на весь Мэриленд легло пятно вины по ассоциации. Но Тони и Уолт сосредоточились на том ценном, чему их научила жизнь Лена. Эти уроки, усвоенные дорогой ценой, помогли им стать опорой возрождавшейся баскетбольной программы Мэриленда, вырасти в мужественных и неуступчивых профессионалов НБА и превратиться в яркие примеры того, как можно преодолеть трагедию.
«Уроки Ленни» объединяют три десятилетия откровенных и эмоциональных бесед чемпиона НБА Тони Массенбурга и члена Зала славы спорта Мэрилендского университета Уолта Уильямса по прозвищу «Волшебник». Они рассказывают о том, какое глубокое влияние Лен Байас оказал на их жизни и какой удивительный путь они прошли после его трагической гибели. Тони и Уолт росли с мечтой «стать такими, как Лен Байас» и обнаружили, что, перенимая его лучшие качества, способны пережить душевную боль и скандалы, заложить фундамент будущей чемпионской команды и превратить дружбу в братство, которое сохранится на протяжении студенческих лет, профессиональной баскетбольной карьеры и жизни в «реальном мире». И они не одиноки: многие легенды баскетбольной программы Мэриленда делятся в этой вдохновляющей и бескомпромиссно честной книге своими воспоминаниями о «Парне из Лэндовера», напоминая нам, что один жестокий миг не способен перечеркнуть целую жизнь выдающихся достижений и вдохновения, которое человек дарил окружающим.
№ 25. Тони Массенбург — единственный баскетболист «Террапинс», выступавший под руководством всех трёх тренеров: Лефти Дризелла, Боба Уэйда и Гэри Уильямса. Чемпион НБА, установивший рекорд лиги, ныне работает студийным телевизионным аналитиком.
№ 42. Уолт Уильямс — член Зала славы спорта Мэрилендского университета, выбранный в лотерее драфта НБА. Работает финансовым консультантом и репортёром у площадки, освещая баскетбольные матчи Мэриленда.
Семье Лена Байаса, нашим близким и всем, кто пережил эту трагедию.
— Тони Массенбург и Уолт Уильямс
ПРЕДИСЛОВИЕ
ГЭРИ УИЛЬЯМС
Тренер, член Зала славы баскетбола имени Нейсмита
Я сожалею лишь об одном: что довелось тренировать Тони Массенбурга всего один год. В мой первый сезон в Мэриленде Тони играл не хуже любого другого баскетболиста конференции ACC. Будучи выпускником и капитаном команды, он делал всё, что от него требовалось, и на площадке, и в раздевалке, потому что никогда не уступал трудностям и не сдавался. Не могу вспомнить никого, кому за студенческую карьеру пришлось бы пережить больше, чем Тони. Он играл под руководством Лефти Дризелла, Боба Уэйда и меня. Даже одна смена тренера сама по себе становится серьёзным испытанием, а уж поработать с тремя разными наставниками и каждый раз суметь приспособиться к новым требованиям, чтобы добиться успеха, — это настоящее свидетельство силы характера. Учитывая, каких высот Тони сумел достичь как баскетболист в столь непростое время, а затем провёл долгую карьеру в НБА и стал чемпионом мира, я считаю его прекрасным примером для молодых игроков. Он — живое доказательство того, что упорным трудом можно добиться по-настоящему выдающихся результатов.
Уолт Уильямс сыграл огромную роль в том, что мне удалось проработать в Мэриленде двадцать два года. Именно ему во многом принадлежит заслуга в том, что мы сумели пережить переходный период и заложить фундамент будущей чемпионской команды. Когда в 1990 году на нас обрушились санкции, Уолт мог уйти из университета и продолжить карьеру в любой команде по своему выбору. Но он решил остаться, и за это я всегда буду его уважать. Благодаря его решению мы как минимум сохранили конкурентоспособность, а затем сумели провести две великолепные кампании по привлечению новичков, которые помогли нам возродить программу. После последнего матча Уолта я сказал ему, что будущее баскетбольной программы Мэриленда станет прямым результатом его преданности университету. Именно он дал нам возможность подняться на вершину. Уолт провёл выдающуюся студенческую карьеру и по её окончании был выбран в лотерее драфта НБА. Вскоре после драфта он также учредил стипендию в честь своего отца, что, на мой взгляд, многое говорит о нём как о человеке. А затем под прозвищем «Волшебник» он провёл долгую и успешную карьеру в НБА.
Тони и Уолт окончили Мэрилендский университет, но никогда не теряли связи с баскетбольной программой. Их присутствие в университетском городке и участие в жизни местного сообщества по-прежнему оказывают огромное положительное влияние. Они были лидерами моей первой команды в Мэриленде, и ни одна из моих последующих команд не сражалась упорнее. Когда в 1989 году мы собрались вместе, дела у нас шли далеко не блестяще. У нас не было принципиальных соперников, но никто не играл с большей целеустремлённостью, чем мы. Такая целеустремлённость задаёт тон всей команде, и впоследствии, когда мы шаг за шагом двигались к чемпионскому уровню, я неизменно приводил своим игрокам в пример ту решимость, которая необходима, чтобы побеждать вопреки обстоятельствам. Всё началось с той первой команды, которую возглавляли Тони и Уолт. Но самое замечательное, что их вклад не ограничился победами на баскетбольной площадке. Их верность Мэрилендскому университету и преданность его баскетбольной программе бесценны. Мы, тренеры, хотим, чтобы наши подопечные добивались успехов и в учёбе, и в спорте, а впоследствии становились достойными, состоявшимися людьми. Тони и Уолт не позволили трудностям и потерям остановить ни себя, ни нас. Чтобы пережить обрушившиеся на него тяжелейшие испытания, Мэриленду были необходимы именно такие студенты-спортсмены, как Тони и Уолт. И университет до сих пор пожинает плоды их примера. Мне невероятно приятно видеть, как хорошо сложилась их жизнь. И теперь именно они способны лучше многих передать усвоенные уроки следующим поколениям.
Весна 1986 года
Леонард «Лен» Байас из Лэндовера, штат Мэриленд, звезда баскетбольной команды Мэрилендского университета, дважды признававшийся лучшим игроком конференции Атлантического побережья (ACC) и включавшийся в символическую сборную лучших баскетболистов студенческого чемпионата США, выбран под общим вторым номером на драфте Национальной баскетбольной ассоциации (НБА).
Тони Массенбург из округа Сассекс, штат Виргиния, — восемнадцатилетний баскетболист команды Мэрилендского университета, получающий спортивную стипендию.
Уолт Уильямс из округа Принс-Джорджес, штат Мэриленд, — шестнадцатилетний ученик второго года старшей школы Кроссленд, выступающий за её основную баскетбольную команду. Школа находится в 13 милях от Мэрилендского университета.
ГЛАВА 1
МЕЧТА
«„Бостон Селтикс“ выбирает Лена Байаса из Мэрилендского университета».
— Дэвид Стерн, комиссионер Национальной баскетбольной ассоциации, 17 июня 1986 года
ТОНИ МАССЕНБУРГ
Ленни мечтал, чтобы его выбрал на драфте «Бостон». Мы обсуждали трёхлетние ухаживания «Селтикс» и их сделку с «Сиэтл Суперсоникс» в 1984 году, благодаря которой бостонцы получили право выбора в первом раунде одного из будущих драфтов. Все мы знали, как здорово Ленни провёл время в детском баскетбольном лагере в Новой Англии вместе с президентом «Селтикс» Арнольдом «Редом» Ауэрбахом, как они восхищались друг другом и как Ленни понравилась атмосфера чемпионской команды и возможность находиться рядом с игроками «Бостона».
За три недели до драфта Ленни сказал нам, чтобы мы поискали его на трибунах «Бостон-гарден» во время финальной серии НБА 1986 года. И действительно, мы увидели его по телевизору: он сидел у самой площадки, внимательно наблюдал за скамейкой «Селтикс», изучал игроков и тренеров. Казалось, он готов выйти на замену сразу после следующего свистка.
В нашей последней неофициальной игре перед его отъездом в Нью-Йорк на церемонию драфта Ленни забросил первый мяч и, едва тот пролетел сквозь сетку, выкрикнул: «Бёрд — трёшка!» Так он отдал дань уважения члену Зала славы «Селтикс» Ларри Бёрду, одному из легендарных баскетболистов, к которым мечтал присоединиться. За год, проведённый вместе, Ленни всё больше убеждался, что «Бостон» подходит ему идеально, и остальные игроки команды были с ним согласны. Все считали переход Байаса в «Бостон» практически решённым делом, поэтому перед драфтом мы в основном обсуждали, какой костюм он наденет, когда поднимется на сцену, чтобы поприветствовать комиссионера НБА и предстать во всём блеске под яркими софитами — там, где ему, несомненно, было самое место.
Неофициальные баскетбольные матчи занимали огромное место в нашей жизни в Мэриленде. И в тех последних играх Ленни скользил по площадке туда-сюда, словно олимпийский конькобежец: легко, величественно, полностью господствуя над соперниками. Каждый из нас проникался его настроем и старался играть так же: плавно, чётко, безупречно.
В концовке последней игры того дня я рванул под щит за подбором, выпрыгнул из неудобного положения и левой рукой вколотил мяч сверху после отскока, принеся своей команде победу. Этот мощный данк вызвал дружное и восторженное «У-у-у!» и «О-о-о!» у товарищей по команде, а Ленни заорал: «Да-а, здоровяк-малыш!» Так он меня называл. Он бросился за мячом, поднял его, ухватив левой ладонью, скорчил смешную рожу, изображая мою гримасу во время прыжка, наклонился к остальным, словно собирался забить сверху прямо через нас, и издал чудовищный рык, после чего расхохотался. Все вокруг тоже засмеялись, и я смеялся не меньше остальных, потому что это было смешно, потому что Ленни умел смешить. Но за этой сценой скрывалось нечто гораздо большее. Мы понимали, что своей добродушной насмешкой Ленни хотел сказать: «Ну что, младший братишка, вижу, как ты растёшь. Вижу, как пашешь в тренажёрном зале. Вижу, сколько сил вкладываешь в работу над собой. И старший брат одобряет».
Меня хлопали по спине, поддевали шуточками вроде «Ты бы видел свою рожу!», и мы всю дорогу до раздевалки дружески толкались плечами, радуясь тому, что мы братья, товарищи по команде, пусть и в последний раз. Если бы кто-нибудь увидел нас со стороны, то наверняка подумал бы, что перед ним школьники, возвращающиеся с перемены и наперебой вспоминающие самые яркие моменты очередного замечательного дня на игровой площадке. Мы с удовольствием снова и снова переживали события последнего матча и предвкушали следующий, словно находились посреди бесконечного лета, наполненного баскетболом и дружбой, которое так любили в детстве.
Именно поэтому я хотел поступить в Мэрилендский университет: провести первый год в команде, став частью семьи Лена Байаса, вместе со всеми ликовать на площадке, как я видел это во время празднования победы «Террапинс» в чемпионате ACC 1984 года, узнать, что нужно, чтобы стать «Тем Самым Парнем», а затем последовать за Ленни в НБА. В ночь перед драфтом НБА 1986 года я засыпал с мыслями обо всей этой радости, о том, что уже иду к своей цели, о том, что однажды стану таким же, как Ленни.
УОЛТ УИЛЬЯМС
В шестнадцать лет жизнь кажется прекрасной. Я учился во втором классе старшей школы Кроссленд и играл за её баскетбольную команду, которая только что выиграла чемпионат штата Мэриленд 1986 года. Финальный матч проходил на паркете знаменитого «Коул-филд-хауса». До сих пор отчётливо помню, как я танцевал от одного конца площадки до другого, радуясь чемпионскому титулу, завоёванному ещё в десятом классе. Но особенно дорогой эту победу делала мысль о том, что я нахожусь на священном паркете, где Лен Байас, «Тот Самый Парень», четыре года громил соперников и заставлял болельщиков вскакивать со своих мест.
В шестнадцать лет человек особенно восприимчив к чужому влиянию. А для шестнадцатилетнего парня из региона DMV — так местные баскетболисты называли округ Колумбия, Мэриленд и Виргинию — баскетбол был самой жизнью. Мы восхищались звёздами баскетбола и мечтали однажды стать частью мира студенческого баскетбола.
И каким же звёздным был этот мир в те времена!
К середине восьмидесятых «Джорджтаун Хойас» входили в число сильнейших команд страны, а за «Мэриленд Террапинс» выступал лучший баскетболист студенческого чемпионата. В те годы я проводил всё своё время либо на тренировках, либо в неофициальных матчах, а мысли мои были целиком поглощены баскетболом. Именно тогда Лен Байас стремительно ворвался на сцену студенческого баскетбола, став самым впечатляющим и неудержимым игроком. У меня появился местный спортивный герой, которому хотелось подражать, кумир, выросший на тех же улицах, где играл я сам. Это помогло мне сосредоточиться на цели, разожгло во мне страсть к баскетболу и укрепило решимость выкладываться до конца каждый день, в каждом матче. Суперзвёзды и всеобщие любимцы Джулиус «Доктор Джей» Ирвинг и Карим Абдул-Джаббар казались обитателями какого-то недосягаемого баскетбольного Олимпа. Но я знал, что «Тот Самый Парень», Лен Байас, — обычный местный парень из округа Принс-Джорджес, штат Мэриленд, совсем как я. И теперь он был лучшим баскетболистом страны.
До сих пор помню, как впервые увидел его игру. Был снежный вечер 1983 года, и на площадке блистал великолепный Эдриан Бранч. Ближе к концу матча Бранч отдал передачу игроку под тридцать четвёртым номером, который прорезался вдоль лицевой линии. Стоя спиной к кольцу, тридцать четвёртый принял мяч и одновременно развернулся, исполнив красивейший бросок в прыжке с разворота, какой только можно представить. Игрок в форме с безупречно выглядевшим номером тридцать четыре словно взлетел над площадкой, оказавшись на целый корпус выше защитника. Мяч описал идеальную дугу, прошёл точно через центр кольца и упал на паркет, даже не задев сетку.
Мы с отцом переглянулись, широко раскрыв глаза и буквально разинув рты от изумления. Всю дорогу домой мы говорили о «Террапинс», а потом включили местные выпуски новостей, чтобы узнать последние новости о «Хойас» и посмотреть, не попали ли мы в кадр среди зрителей «Коул-филд-хауса» в репортаже о матче Мэриленда. Сюжет о «Хойас» был посвящён Патрику Юингу и стремлению «Джорджтауна» завоевать национальный чемпионский титул. Главным героем видеорепортажа о Мэриленде стал Эдриан Бранч, выпускник знаменитой католической школы ДеМата. А на последних кадрах из «Коул-филд-хауса» показали игрока под тридцать четвёртым номером, который бежал по площадке после заброшенного мяча. Внизу экрана появились его имя — Лен Байас — и название школы, которую он окончил, — Нортвестерн.
В тот самый момент Лен Байас занял в моём сердце место, которое каждый настоящий болельщик бережёт для любимого игрока. Мне нравилась фамилия Байас, его бросок в прыжке заслуживал отдельного патента, а упоминание школы Нортвестерн открыло передо мной захватывающую перспективу. Наша команда «Кроссленд Кавальерс» регулярно встречалась с «Нортвестерн Уайлдкэтс» на протяжении сезона. А ещё с тех самых пор, как мы впервые научились добрасывать мяч до кольца, мы играли друг с другом и друг против друга на одних и тех же площадках и в одних и тех же спортивных центрах.
Узнать, что Лен Байас, тот самый игрок «Террапинс» под тридцать четвёртым номером с великолепным броском в прыжке, вышел из обычной государственной школы округа Принс-Джорджес, было всё равно что обнаружить давно потерянного родственника, старшего брата. Школа ДеМата, тоже расположенная в округе Принс-Джорджес, и по сей день остаётся лучшей среди частных школ, настоящей силой национального масштаба, но попасть туда могут лишь избранные. А когда я увидел по телевизору парня из обычной государственной школы нашего округа, выступавшего за местную университетскую команду, меня охватило невероятное чувство гордости. Именно тогда начался мой путь к поступлению в Колледж-Парк.
В округе Принс-Джорджес было совершенно естественно расти болельщиком «Вашингтон Буллетс» и поддерживать «Джорджтаун». При этом в составах обеих команд было столько будущих звёзд, что выделить кого-то одного и считать его своим кумиром было непросто. Но теперь всё изменилось.
Если Лен Байас сумел пробиться из Нортвестерна, я знал, что парень из Кроссленда тоже сможет. Лен Байас неожиданно взлетел в глазах публики так же стремительно, как взмывал над защитником, исполняя тот самый бросок в прыжке. Он стал вдохновителем и кумиром целого поколения баскетболистов из государственных школ. Конечно, я продолжал следить за «Джорджтауном», но всё чаще включал спортивные новости ради тридцать четвёртого номера и «Террапинс». Я всё сильнее влюблялся в баскетбол, в его баскетбол.
У меня появилось пристрастие к Байасу.
И я решил стать таким, как Лен. Мне хотелось играть так же здорово, так же уверенно и непринуждённо, как Лен Байас. Подражание ему на площадке стало моей единственной целью. В парках, на асфальтовых площадках я старался играть как Лен Байас. Пока Лен поднимался к своему месту на горе Рашмор баскетбольной истории Мэриленда, лестница, ведущая к этой вершине, словно спускалась прямо к моим протянутым рукам. Я знал, что смогу ухватиться за первую перекладину и начать подъём, если буду продолжать работать над собой и каждый день стремиться побеждать в любом испытании.
В 1984 году «Джорджтаун» триумфально прошёл через «Мартовское безумие» и завоевал титул национального чемпиона. У всех жителей региона DMV появились чемпионы, за которых можно было болеть: местные, национальные и олимпийские. Баскетбол безраздельно царил в нашей спортивной жизни, соперничество и словесные перепалки на улицах и игровых площадках становились всё ожесточённее, а право похвастаться победой ценилось превыше всего. Все мои друзья носили футболки и куртки с символикой «Джорджтауна» и обклеивали стены вырезками из газет с фотографиями легендарных игроков «Хойас», таких как Дэвид Уингейт и Реджи Уильямс.
Хотя Уингейт и Уильямс тоже были родом из Мэриленда, игрок, покоривший моё сердце, вырос всего в нескольких милях от меня. «Парень из Лэндовера» продемонстрировал игру, достойную звания самого ценного игрока, и привёл свою команду к победе в чемпионате ACC. Для меня этот титул был почти равнозначен национальному чемпионству и вселял уверенность, что я тоже смогу пробиться в большой баскетбол с непритязательных площадок округа Принс-Джорджес. Навёрстывая упущенное время, я играл в баскетбол везде, куда только мог добраться, увлечённый стремительно растущей популярностью Лена Байаса и любимого вида спорта всего региона DMV. Я собирался освоить основы игры на первом году обучения, а уже на втором громко заявить о себе, войдя в основной состав команды старшей школы Кроссленд. У меня был план, у меня была цель, а подросток, у которого есть и то и другое, способен практически на всё.
Лен Байас стал связующим звеном между двумя мирами. Большинство ребят в моём районе и его окрестностях болели за «Джорджтаун». «Мэриленд Террапинс» пользовались большей популярностью у наших северных соседей. Раньше я почти никогда не видел на уличных площадках людей в одежде с символикой «Террапинс», пока Лен Байас не изменил всё.
Весь «Свободный штат» болел за «Парня из Лэндовера». Мы объединились под знаменем главной команды Мэриленда, заворожённо наблюдая, как падающая звезда превращается в сверхновую. Благодаря Лену Байасу любовь болельщиков региона DMV к «Мэриленд Террапинс» достигла уровня, на котором прежде находился лишь «Джорджтаун Хойас» — один из сильнейших баскетбольных коллективов страны. Лен сиял и объединял поклонников «Террапинс», ещё помнивших выступления великого Тома Макмиллена, с помешанной на баскетболе городской молодёжью. Теперь мы могли гордо расхаживать в одежде с символикой Мэриленда даже по улицам Джорджтауна — спокойно и непринуждённо. Лен Байас заставил жителей Мэриленда с гордостью признать свою внутреннюю принадлежность к «Террапинс». Благодаря «Тому Самому Парню» я понял, что в душе тоже был одним из них.
Настоящим выходом Лена на общенациональную сцену стал турнир конференции Атлантического побережья 1984 года. Он буквально взорвал соревнование: набирал очки, собирал подборы, стремительно носился по площадке и настолько превосходил соперников, что после победы Мэриленда над Университетом Дьюка в финале никто другой просто не мог получить звание самого ценного игрока турнира. На площадках региона DMV этот матч стал огромным событием. У нас появился чемпион, и я был уверен, что к концу турнира каждый, кто хоть немного следил за студенческим баскетболом, обязательно стал поклонником Лена Байаса. Сенсационное поражение «Джорджтауна» от «Вилланова Уайлдкэтс» в финале чемпионата NCAA 1985 года и признание Лена Байаса лучшим игроком ACC вдохновляли всё больше долговязых, прыгучих ребят выходить на площадки и подражать «Тому Самому Парню». Лен всегда незримо присутствовал рядом, вдохновляя нас из глубины души. Например, когда после высокого броска в прыжке мяч с шелестом пролетал сквозь сетку, а бросавший, пятясь назад на свою половину площадки, выкрикивал: «Байас!» Это было своего рода признание, заявление о том, что парень стремится стать таким же, как «Тот Самый».
В феврале 1986 года памятное противостояние «Террапинс» с «Тар Хилс» из Северной Каролины подарило нам одну из величайших игр Лена Байаса за всю историю, возможно, лучшую в его карьере[1]. Матч мгновенно стал классикой, о которой в баскетбольном мире вспоминают до сих пор. Для меня, юного поклонника «Того Самого Парня», победа Байаса, нанёсшего первое поражение хозяевам нового «Дин Смит-центра», имела особое значение.
Я нахожусь в Северной Каролине, сижу на полу в спальне тёти и в одиночестве смотрю вторую половину того незабываемого матча. Я спрятался здесь от бесконечной болтовни и воплей родственников, болеющих за «Тар Хилс», которыми полон весь дом. Когда игра закончилась, мои хохотавшие прежде двоюродные братья и сёстры притихли. Байас заставил их замолчать. Из уважения к ним я сохранял спокойствие, хотя мне ужасно хотелось заорать: «Лен Байас! Мэриленд! Ну что, съели?!»
Байас вознёс меня и весь Мэриленд на такую высоту, что я видел перед собой лишь один путь: стать таким, как Лен. Победа в овертайме над «Северной Каролиной», занимавшей первое место в национальном рейтинге, подняла Лена Байаса выше уровня лучшего игрока ACC, почти до статуса «Доктора Джея». Но я видел «Того Самого Парня» — долговязого парня из округа Принс-Джорджес, который завораживал всю страну, заставлял содрогаться «Дин-доум» и потрясал весь баскетбольный мир Табачной дороги. Я вспомнил, как некоторые старшие ребята в парке называли меня долговязым, и подумал: «А ведь я действительно могу стать таким, как Байас».
Внезапно все заговорили о том, что ученик обычной государственной школы округа Принс-Джорджес скоро будет играть в НБА, а некоторые спортивные журналисты даже называли его, возможно, величайшим баскетболистом всех времён. Всё это напоминало истории, которые ребята придумывают, чтобы возвеличить свой город, двоюродного брата или звезду школьной команды. Золотые двери «Лиги» открывались лишь перед немногими избранными, обычно перед настоящими суперменами, которых все знали по одному-единственному имени: «Бёрд», «Карим», «Мэджик». Эти парни родились и выросли в совершенно другом мире, и самой судьбой им было предназначено играть на более высоком уровне, причём, несомненно, на недосягаемой для простых смертных высоте.
Лен подарил бесценную надежду молодёжи во всех уголках столичного региона Вашингтона, став живым доказательством того, что парень с наших улиц способен стать лучшим и добраться до самой НБА. «Тот Самый Парень» открыл дверь к возможностям там, где прежде стояла лишь глухая каменная стена. Благодаря Лену Байасу я проникся оптимизмом и решимостью. Я ни секунды не сомневался: если смог он, значит, смогу и я.
И вот чемпионат штата Мэриленд среди старших школ 1986 года. Я стою в очереди на выполнение бросков из-под кольца во время разминки в «Коул-филд-хаусе». Меня переполняет благоговение, сердце бешено колотится: я готов завершить второй школьный сезон в звании чемпиона. Играть здесь, словно настоящий баскетболист «Террапинс», мысленно прокручивать кадры матчей Мэриленда и знать, что «Тот Самый Парень» находится в зале и смотрит нашу игру, — всё это было похоже на исполнение единственного желания, загаданного джинну. Ветераны команды Кроссленда — Майк Уайт, Кит Уильямс, Майк Самнер, Аарон Мартин и Кларенс Алфорд — привели нас к победе. Когда после матча мы прыгали и носились по площадке, танцуя от радости и празднуя триумф, я представлял, что всё это немного напоминает выдающийся второй сезон Лена в Мэриленде, когда он из худощавого второкурсника превратился в кумира всей страны. Как можно было в тот волшебный момент всеобщего безумия не поверить, что и я способен повторить его путь? Вспышка фотоаппарата, запечатлевшего нашу чемпионскую команду, оставила у меня перед глазами образ другого, будущего снимка: я стою в «Коул-филд-хаусе» уже в форме «Террапинс», окружённый товарищами по команде Мэрилендского университета.
Стоя в «Коул-филд-хаусе» и оглядываясь по сторонам, я чувствовал, будто всё происходящее вокруг случилось давным-давно. Страннейшее ощущение. Фотограф рявкнул, чтобы мы выпрямились, воображаемая картина исчезла, и я мгновенно вернулся в настоящее, снова ощутив себя десятиклассником, только что завоевавшим чемпионский титул, одним из королей округа Принс-Джорджес.
Как Лен.
Мои товарищи по школьной команде рассчитывали, что я вырасту в одного из ведущих игроков, когда в следующем сезоне, уже на третьем году обучения, мы будем защищать чемпионский титул штата. В апреле 1986 года я поставил чемпионский кубок на полку и принялся бороться с собственными недостатками так же упорно, как с любым соперником. Я поклялся каждый день совершенствовать хотя бы один элемент своей игры. По вечерам я занимался учёбой и смотрел вечерние и ночные спортивные передачи, прислушиваясь ко всему, что говорили о Лене и НБА, постепенно превращая мальчишескую мечту в серьёзную цель взрослого человека. Когда из-за непогоды приходилось оставаться дома, я тренировался бросать мяч, лёжа на полу своей спальни и целясь в едва заметную точку на потолке.
Два месяца спустя я снова лежал на полу и смотрел вверх, но теперь точка расплывалась за пеленой слёз. Смерть двадцатидвухлетнего Лена разбила мне сердце.
Лен Байас заставлял меня двигаться вперёд. Каждая награда, которую он получал, становилась для меня новой целью. Он раздвигал границы моего воображения и укреплял веру в собственные возможности. Он был величайшим чемпионом округа Принс-Джорджес, лучшим баскетболистом, какого когда-либо видел Мэриленд. И когда перед моим мысленным взором одна за другой возникали картины игры Байаса, я слышал собственный голос: «Я стану таким, как он». Эта боль словно очищала меня. Засыпая, я то плакал, то клялся себе, что обязательно попаду в Мэриленд, потому что он жил.
Потому что он умер.
Ещё утром в день драфта до нас по сарафанному радио дошла новость, что «Селтикс» выбрали Ленни под вторым номером. Мы обнимались, хлопали друг друга по ладоням и с нетерпением ждали вечера, когда сможем увидеть по кабельному телевидению, как Ленни вступит в «Лигу». А потом занялись тем, чем занимались все игроки «Террапинс»: отправились во двор, чтобы побросать в прыжке, устроить соревнование по данкам и по-своему отпраздновать исполнение мечты нашего парня. Причём не только его мечты, но и мечты каждого из нас.
У нас получилось! Мы попали в «Лигу»!
Около семи часов вечера в день драфта мы собрались в доме Дерви Ломакса, бывшего мэра Колледж-Парка, чтобы посмотреть по телеканалу TBS, как Ленни превращается из звезды студенческого баскетбола в знаменитость НБА. И вот он появился на экране, на самой большой сцене своей жизни, да и жизни любого из нас. В элегантном костюме цвета слоновой кости он выглядел безупречно и держался спокойно и уверенно. Зелёная кепка «Селтикс» так удачно сочеталась с его нарядом, словно всё это подбирал профессиональный стилист. Мы ликовали, как болельщики, до отказа заполнявшие «Коул-филд-хаус» на каждом матче.
Он добился своего.
Мы добились своего.
Звёздный разыгрывающий Кит Гэтлин отвёз нас обратно в университетский городок, и мы быстрым шагом направились в комнаты, которые он делил с Ленни в общежитии «Вашингтон-холл». Мы понимали, что это маловероятно, но всё же надеялись, что «Тот Самый Парень» решит провести свою первую ночь в «Лиге» дома. Комнаты оказались пустыми, и мы решили, что он остался с семьёй, а я вприпрыжку отправился в своё общежитие. Я был уверен, что после завтрака Ленни вернётся, не спеша войдёт в «Коул-филд-хаус» с охапкой кроссовок Reebok для всех нас и будет готов сыграть после обеда несколько неофициальных матчей со своими ребятами.
Теперь это была бы уже не обычная жёсткая борьба с Ленни, дважды признававшимся лучшим игроком года. Впервые мне предстояло защищаться против «Того Самого Парня», который пробился в «Лигу». Одно только предвкушение соперничества с игроком «Бостон Селтикс» делало меня сильнее. В голове у меня крутилась одна и та же мысль: «Я играю с Ленни Байасом, а значит, и сам чего-то стою. И буду играть с Ленни всё лето, каждое лето, везде, где он будет тренироваться. Может, даже вместе с его товарищами по „Бостону“, а может, и на Матче всех звёзд».
Ленни осуществил свою мечту, но ведь это была и моя мечта. Я жил в Колледж-Парке, штат Мэриленд, где находилась самая яркая звезда студенческого баскетбола. В лучшем месте на Земле.
На следующий день после того, как «Селтикс» выбрали «Того Самого Парня», неофициальные матчи начались рано, но мы чаще поглядывали на часы, чем следили за счётом. Перед каждой игрой ребята, разминавшиеся бросками, то и дело пробегали вдоль площадки, поглядывая на задние двери «Коул-филд-хауса». Все надеялись, что в любую минуту двери распахнутся и войдёт Ленни — в зелёной форме «Селтикс», готовый играть и рассказать нам все последние новости о Бостоне и Большом Яблоке.
Но этому не суждено было случиться.
Солнце село в среду, 18 июня, а Ленни так и не появился. Мы сошлись на том, что теперь он где-нибудь среди больших звёзд: проводит время с Биллом Расселлом или разъезжает по улицам Бостона вместе с Кей Си Джонсом. Возможно, его пригласили на фотосессию с Ирвином «Мэджиком» Джонсоном и Майклом Джорданом или он сел в частный самолёт и отправился в Беверли-Хиллз сниматься в музыкальном клипе с Джанет Джексон.
Мы шутили, что он станет настолько знаменитым, что мы больше никогда его не увидим. Как оказалось, я действительно больше его не увидел.
Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса. А здесь доступна книга на русском «Майкл и я. Наша игровая зависимость… Мой крик о помощи!»
[1]https://www.youtube.com/watch?v=WPT2ypMxrsA (прим.пер.)
Комментарии